Защитник для Змеиной Королевны

Глава 1

Наста

Наста чувствовала, что захлебывается. Ледяная вода проникала в грудь, жгла огнем, принося ощущение страшной безысходности.

Она с громким всхлипом проснулась и открыла глаза, уставившись в деревянный потолок. Сна как не бывало, только сердце гулко стучало.

— Что, внучка, снова кошмар привиделся?

На нее внимательно уставились два янтарных глаза, такие яркие, что она до сих пор не привыкла к их цвету. Дедуля смотрел на нее с неподдельной заботой и затаенной тревогой во взгляде. В такие моменты его и без того морщинистое лицо становилось еще старше.

Она сделала несколько глубоких вдохов, медленных выдохов и поднялась с широкой лавки, где задремала, пока пряла кудель.

— Все в порядке, дедуль… — Наста подошла к ведру с чистой водой и несколько раз плеснула себе на лицо, ощущая, как прохлада убирает остатки неприятных ощущений.

За окном вильнула хвостом щука. Наста несколько мгновений понаблюдала за тем, как плавно колышутся зеленые водоросли в свете догорающего дня. Впервые появившись здесь, она не сразу могла определить время дня в небольшом домике, что скрывался от посторонних глаз в водной пучине. Внутри всегда стоял полумрак. Но теперь, спустя много лет, она понимала, день сейчас или ночь, по малейшим отблескам света на чешуе проплывающих рыб.

— А пойдем сегодня слушать, как Влад поет? — скороговоркой выпалила она, с надеждой глядя на старика, будто боялась, что он может не разрешить.

Но тот лишь хитро улыбнулся и кивнул.

— Пойдем, внучка, пойдем.

— Деревенские как раз, должно быть, сено грести заканчивают! — воодушевилась Наста. — Пойдем скорее! Пойдем же!

Горной козочкой она подскочила к деду и взяла его за обе руки, потянув на себя. Тот со скрипучим смехом поднялся.

— То до́бра, до́бра, не тяни ты так своего старо́го! Годы мои уже не те, чтобы так резво скакать.

Наста счастливо засмеялась. Сколько она его знала, он всегда был таким: старым и мудрым. С момента их первой встречи в нем ничего не поменялось.

Сердце наполнялось ликованием, когда Наста понимала, что вот-вот снова увидит Влада. Но самое главное — вновь услышит его голос: неземной, чарующий, отводящий любые переживания и опасения. Когда Влад начинал петь, все затихали. Птицы не смели пустить ни одной трели, чтобы не нарушить чудную мелодию. Даже русалки выходили на берег и, глядя в сторону сенокоса, украдкой вытирали слезы, быть может, вспоминая о земной жизни.

Два серых ужа скользнули по водной глади, выползли на сочную зеленую траву у берега и двумя серебристыми молниями устремились ближе к людям, туда, где деревенские жители заканчивали накидывать огромный стог сена.

На самой его вершине, будто царь, стоял высокий молодой человек. Он утомленно расправил широкие плечи и потянулся. В свете закатного солнца его пшеничные волосы стали красноватого оттенка.

— Спой, Владик, — вдруг попросила одна женщина, задрав голову.

— Да, Влад, уваж нас, Спой, коль уж работу закончили, — добавил какой-то мужчина.

Еще несколько голосов хором поддержали их. Влад широко улыбнулся и, ни сказав не слова, сел прямо на стог и завел нежную, щемящую душу мелодию, которая летела над полями и лугами, заставляя все живое трепетать, прислушиваться к песне, которая наполняла душу светлой тоской.

Наста прикрыла глаза и, впитывая в себя последние лучи заходящего солнца, сидела неподвижно. Она ловила каждый звук, который разносился по округе. Влад пел так, как будто это самое важное в жизни.

Наста старалась даже не дышать, чтобы лучше слышать, но к людям не приближалась. Она уже очень давно не говорила ни с кем, кроме дедушки. И долгое время ей хватало единственного собеседника. Она боялась чужих, предпочитая наблюдать за ними издалека. Но когда Влад пел, сердце наполнялось тоской по прошлому. По тому времени, когда живы были родители и братья. А еще младшая сестричка… Наверное, по ней Наста скучала больше всего.

Но в песнях этих звучала не только боль, но и надежда на будущее. А ведь Наста давно потеряла ее. Кажется, даже дедуля смирился с тем, что ее глаза никогда не засверкают радостными искрами. Но пение этого паренька будто возвращало ее к жизни. Наста снова желала… Она не знала, чего именно, но от его песен душа полнилась чем-то мягким и тягучим, словно мед. Ощущение предвкушения заливало ее до краев, хотелось жить и дышать полной грудью, как бывает ослепительным весенним днем после долгой серой зимы.

Сгущались сумерки, а Наста с дедулей так и не выдали своего присутствия. Деревенские доделали работу и разошлись, ушел и Влад. И только после этого два серых ужа незаметно заскользили через кусты в подводный дом.

Всю ночь Наста пролежала без сна, крутясь и вздыхая. Ей хотелось на воздух, в лес, в поле — на бескрайние просторы. Впервые за долгое время их уютное убежище показалось ей слишком маленьким, слишком душным.

Наста редко выходила из дома без старика. Он не неволил ее, она могла уйти в любой момент, да только ей некуда было идти. Но грудь так сладко сжималась при мыслях о Владе и его пении, что Наста не выдержала и с первыми солнечными лучами бесшумно выскользнула за порог. Она должна увидеть его снова!