Защитник для Змеиной Королевны

Глава 2

Влад

Влад был самым младшим в семье — он родился седьмым и стал неожиданностью для матери с отцом. Не думали они, что под старость бог даст им еще одного сына.

— И такой же ладненький ты получился, — то и дело вздыхала мать, с нежностью глядя на него. — И высокий, и плечистый, и глаза — что васильки в поле.

— Ну ма-ам! — Каждый раз только и знал, что отмахивался Влад.

— А что? Девки вон на тебя как заглядываются! Марыська все поводы придумывает, только б мимо нашего двора лишний раз пройти.

— Скажешь тоже, — смущался Влад.

В возраст он такой вступил, что и о женитьбе пора подумать, да только не нашел себе девушку по душе. Марыся хоть и красавица, и работящая, а сердце ровно билось при мыслях о ней, даже когда Влад несколько раз провожал Марысю с танцев домой. В темном небе светила луна и звезды мерцали, будто подмигивая им, в траве стрекотали сверчки… Хлопцы рассказывали, что в такие вечера девки податливые: и обнять дадут, и поцеловать, если ни чего поболе. Да только вот Владу даже за руку ее взять не хотелось. Может, не так что с ним? Товарищи его на Марыську заглядываются — шеи сворачивают.

Рады были бы мать с отцом, коли б он Марысю замуж взял. Он прекрасно знал, что рано или поздно ему придется жениться, хозяйство завести, детей родить. Да только медлил Влад. Успеется.

Утром он, как обычно, выгнал коров на луг пастись, а сам сидел себе да лукошко плел. Летнее солнышко светило вовсю, а Влад ему то один бок, то другой подставлял. К полудню так жарко стало, что невмоготу.

Скинул парень рубаху да в речку окунулся. Хорошо! Река быстрая, вода студеная. Местами берега пологие, а местами и разбиться можно об острые камни, если с обрыва сигануть.

Влад поплавал немного, несколько раз фыркнул, словно пес, и вылез на сочную траву, растянулся и замер, слушая, как потревоженные кузнечики начинают заводить свою вечную песню. Прищурившись от яркого солнца, он лениво наблюдал, как над ним проплывают белые, словно пенка на молоке, облака.

Песня родилась в груди сама собой. Сперва Влад лишь мурлыкал мелодию под нос, но потом приподнялся на локтях и запел во весь голос. Птицы вокруг сразу замолчали. Неужто прислушивались? Несколько коров подошли к нему ближе, принявшись щипать траву неподалеку. Влад улыбнулся. Натянув рубаху, он продолжал петь и снова принялся плести лукошко. Обычно он не сидел без дела и занимался чем-то полезным для хозяйства. Несколько часов пролетели незаметно. Он все напевал, пока дневное светило на начало клониться к горизонту.

Замолчав, он пару раз обернулся, пытаясь понять, отчего у него такое странное чувство, будто наблюдает за ним кто-то, но никого не увидел.

— Кто здесь? — негромко позвал он, однако ему не ответили, лишь одна из коров вдалеке замычала.

Его не покидало странное щекочущее ощущение чужого внимания. Влад позвал еще несколько раз, но ответом послужила тишина, только в траве что-то зашуршало.

Змея, сразу подумал Влад. И неспешно засобирался в деревню. Змей он не боялся. Он не причинял вреда им, а они — ему. Хотя много в этих местах их водилось, особенно ужей, но ужи опасности не представляли. Наоборот, были даже полезны, ведь они не давали мышам да полевкам портить урожай. Несколько раз Влад наблюдал, как ужи греются на солнце, лежа на старом пне или камне. Его всегда завораживало их спокойствие и умение замирать так, словно ничто в жизни их не беспокоит.

Другое дело — гадюки. Тех, пожалуй, следовало опасаться. Бывали случаи, когда кого-то из соседей кусали. Обычно тогда первым делом бежали к бабке Ганне, местной шептухе. Она умела заговаривать такие раны. Нужно было изловить ту змею, принести к ней, а бабка Ганна из нее свечу волшебную делала да над больным с ней ходила. Только если укус не приходился в шею или голову, тогда уж беднягу вряд ли могло что-то спасти. Но такова жизнь, размышлял Влад, человек — часть природы, и порой ничего не поделаешь, когда она прибирает его к себе.

Следующим днем все повторилось в точности: Влад снова искупался и принялся за работу, старательно плетя очередное лукошко. Отец потом возил их на ярмарку в город продавать. Влад негромко напевал, когда снова ощутил чей-то взгляд. Однако когда он окликнул загадочного гостя, тот опять не выдал присутствия. Влад собрал вещи и на всякий случай перешел на луг, где паслось стадо. Там негде было спрятаться. Странное ощущение сразу пропало. Может, какая-то русалка наблюдает за ним? Да только Влад не верил в русалок, это все бабкины сказки. А то, что мужики деревенские топнут, так это от того, что пить нужно меньше. Сам Влад хмельных напитков на дух не переносил, да и в семье его такого не держали. А вот в других дворах случалось. Он наблюдал за соседями и иногда сам, словно старик, только неодобрительно качал головой.

На третий день он долго не решался подойти к реке, но когда солнышко припекло так, что дышать стало трудно, все же решил искупаться. Вода приятно холодила тело. Он окунулся несколько раз, не отдаляясь от берега. Плавал он отлично, но течение в этом месте было бурным — унесет, и помощи не дозовешься.

Закончив плескаться, Влад вылез на берег и, немного обсохнув, решил, что пора нарезать прутьев, весь материал для корзин он использовал. Благо вокруг реки росло много ивовых деревьев. Он и думать забыл о странном ощущении, которое испытывал недавно. Неспешно работая, он привычно завел песню — так и самому приятнее работать.

Нож его острый — только наточил, таким срезать лозу одно удовольствие. Вдруг в густой траве совсем рядом с ним что-то зашуршало. От неожиданности Влад дернулся. Лезвие соскочило с прута и глубоко поранило руку. Он зашипел, глядя, как тонкая струйка крови начинает стекать на траву. Ну надо же! Экий он растяпа! Поискал глазами, чем бы перевязать, да не нашел ничего.

Боли почти не было, но голова закружилась. То ли от духоты, то ли от того, что кровь и не думала останавливаться. Влад взял рубаху, которую снял перед купанием, и с сожалением оторвал от нее большой лоскут. Сердце его всегда болело, когда приходилось портить годные вещи, да ничего другого не оставалось. Он попытался перевязать рану, но сделать это одной рукой оказалось не так-то просто, кровь продолжала проступать.