Защитник Драконьего гнезда. Том первый

Глава пятая

Глава пятая

У меня всегда была какая-то нездоровая тяга к мужчинам определенного роста. Кто-то любит кареглазых, кто-то - чтобы был весь в волосах аки в свитере, кому-то любит с густой длинной шевелюрой, а кому-то надо, чтобы был короткий «ежик» волос.

Я всегда любила высоких мужчин.

Очень-очень высоких мужчин. Наверное, потому что хорошо помнила своего рослого отца, и как было здорово, когда он сажал меня маленькую к себе на плечи - и я могла легко нацепить звезду на верхушку новогодней елки. А еще папа был военным и у нас с в доме часто случались мужские посиделки. И я как-то привыкла, что большие сильные мужчины - это, как в поговорке: «Солдат ребенка не обидит». Поэтому всегда инстинктивно оборачивалась на рослых мужчин. Причем, их фактическая внешность меня обычно мало волновала. Как в моей жизни появился Лёша со своими «метр в кепке» - для меня до сих пор загадка.

Но к чему это я?

Этот мужчина в черном - он… огромный.

То есть, наверное, в НБА был бы первым в шеренге по росту. Метра два в нем точно есть. И при этом, даже несмотря на наглухо сковывающий его тело доспех, от него буквально фонит силой и мощью. Или так просто кажется? Может, это все паника, которой просто очень хочется, чтобы этот человек смог противостоять Магистру. Они не выглядят старыми друзьями, скорее - старыми врагами. А как говорится, враг моего врага - мой друг.

— Что? - Рослый проводит ладонью по лицу, приглаживая аккуратную черную бородку. - Думаешь, дорогой братец, почему у меня такой цветущий вид, как для призрака?

— Это не можешь быть ты…. - продолжает шипеть Магистр и пятится к двери. - Это просто какая-то…

— … иллюзия? - снова перебивает рослый.

Он продолжает стоять на месте, хотя змееглазому до спасительного побега через дверь остаются считанные шаги. Того, другого, это как будто вовсе не интересует. Он даже отворачивается, чтобы оценить остальных присутствующих.

Всех, кроме меня.

На мне даже взгляд не задерживает, смотрит как будто сквозь. Если кто-то здесь и похож на призрака - так это я. По крайней мере, именно так себя и чувствую, и в унисон с этими мыслями озноб пробирает меня до костей.

— Кого я вижу, - рослый лишь слегка приподнимает бровь, когда останавливает взгляд на седой и толстяке, который трусливо пятится ей за спину. - Леди Торвальд? Вы еще живы?

Старуха пытается преодолеть страх, и у нее это получается явно лучше, чем у сынка. Да и лучше, чем у меня, чего уж там говорить.

— Я не верю, что кто-то может вернуться из Пустоты, - слышу ее сбитое бормотание. Она нащупывает висящий на шее медальон в виде продырявленного круга и крепко сжимает его в костлявых пальцах. - Ты просто химера. Ты не можешь быть… им.

— Леди Торвальд, клянусь Клыком Хар-Хаша, вы выглядите более мертвой, чем я.

— Мертвой? - переспрашивает она почти беззвучно.

— Да как ты смеешь! - громко сопит горбун и шагает к рослому, на ходу прикладывая ладонь к эфесу своего пристегнутого к поясу меча.

Рукоять украшена одним крупным синим камнем и россыпью мелких. Любитель истории во мне включает внутреннего циника и бормочет, что такие мечи носили для красоты и в дело пускали только чтобы впечатлить крестьянок в деревенской харчевне. Идти с таким «мечом» на тяжело бронированного рыцаря так же эффективно, как и стрелять из рогатки по слонам.

Черный рыцарь оценивает шаги горбуна и, судя по его ядовитой ухмылке, думает примерно о том же, о чем и я.

— Еще один шаг, Джар, - предупреждает совершенно ленивым голосом, - и я вспорю тебе брюхо от паха до кадыка. Уверяю, ты будешь еще жив, когда твои кишки вывалятся на пол.

Горбун сразу останавливается.

И не только он. Даже ледяной воздух в этих сырых стенах как будто боится сделать хоть одно лишнее движение, чтобы Черный рыцарь не исполнил угрозу.

Лишь убедившись, что контролирует каждый вздох, незнакомец, наконец, поворачивается ко мне и на этот раз смотрит в упор. Между нами приличное расстояние, но я все равно чувствую себя мошкой, которую с пристрастием разглядывают под микроскопом. Нужно опустить взгляд, потому что он все больше хмурится и, кажется, очень недоволен тем, что я продолжаю смотреть ему в глаза.

— Когда мы виделись в прошлый раз, Ваше Величество, ты не была такой безобразной, - наконец, говорит незнакомец. Нарочно подчеркнуто «тыкает». Как будто ему плевать на все мои регалии и титулы точно так же, как плевать на остальных присутствующих. - Неудивительно, что тебя так дешево продают.

Я пытаюсь придумать какой-то достойный ответ, но как же нелегко это сделать! Мне ничего не известно об этом мире, мне не известно кто он - этот странный, внушающий ужас рыцарь, мне даже не известно, кем была та несчастная, в чье тело меня угораздило вляпаться! Но нужно сказать хоть что-то. Я чувствую, что должна пройти этот неозвученный тест. Знать бы еще на что проверяют мою пригодность?

Казнить нельзя помиловать?

— Когда мы виделись в прошлый раз - вы были еще живы, - наконец, отвечаю я.

Магистр обозвал его мертвецом. Наверное, он не стал бы бросаться такими словами, если бы это не было правдой. Хотя бы в какой-то степени.

Ох, божечки, надеюсь, я не сказала ту самую опрометчивую глупость, за которую в средних веках без суда и следствия обвиняли в ереси и тащили на костер.

Незнакомец прищуривается - медленно и недобро.

Хватко держит мой взгляд, словно испытывает силу воли. Господи, да я бы чувствовала себя лучше, если бы он всучил мне раскаленную кочергу и велел держать, пока не досчитает до десяти. Но я даже не моргаю. Все-таки есть плюсы в железных нервах, которые нам воспитали за время учебы в мединституте и потом - когда мне пришлось проходить практику в поликлинике, куда кто только не приходил.

— Как видите, Ваше Величество, разговоры о моей смерти оказались несколько преувеличены. Чего нельзя сказать о твоем обезображенном лице.

— Как видите, - перенимаю его слегка высокомерный тон, - безобразное лицо никак не мешает мне носить корону.