Защитник Драконьего гнезда. Том первый

Глава шестая

Глава шестая

Когда уходит и Магистр, оставив после себя вполне себе осязаемое ощущение жгучей злобы, а мы с Анвилем остаемся наедине, я почти силой заставляю себя не сдвинуться с места, хотя первая мысль, которая приходит в голову - бежать, бежать без оглядки.

Как меня угораздило?!

Но, елки-зеленые, на нем же не было написано, что он - убийца! Да еще и короля, моего мужа. Точнее, мужа бедняжки Изабеллы, но сейчас это не имеет значения, раз уж меня угораздило оказаться в ее «лягушачьей шкуре». Остается только надеяться, что сама Изабелла сейчас безмятежно спит в моей постели, и это время, даже если оно будет очень коротким, пройдет для нее в тишине и покое. С такой-то жизнью ей просто необходим санаторий для психики.

Но, ладно, сейчас нужно подумать не о мифических параллельных мирах, а о том, что творится здесь, у меня под носом. И от чего зависит моя собственная жизнь. Ведь, если все, что я нафантазировала о воскрешении в моей реальности на самом деле не так, то сейчас нужно подумать о том, как сохранить собственную голову. Потому что, пытаясь вырваться из огня, я, кажется, угодила в полымя.

— Милорд Анвиль, раз уж вы разогнали всех моих женихов, - приходится некстати откашляться, чтобы прочистить так не вовремя осипшее горло, - означает ли это, что вы приняли мое предложение?

Он сидит ко мне спиной и не подает никаких признаков того, что мои слова достигли его ушей. Даже не шевелится, и только сквозняк из разбитого окна, который слегка ерошит его волнистые волосы, не дает поверить, что передо мной статуя вместо человека.

— Изабелла, вы определенно не в своем уме. - Он только слегка поворачивает голову в мою сторону, но потом как будто одергивает себя, чтобы не посмотреть. - Раз предлагаете такое проклятому убийце и человеку, который и сам не уверен - жив он или мертв.

Это совсем не то, что я надеялась услышать. Я делала ставку на то, что получила защитника для себя и белокурой малышки, и что этот человек, перед которым пасует даже Магистр, сможет противостоять всем недругам «Изабеллы». По крайней мере до тех пор, пока не случится одно из двух - или я снова проснусь в своей постели, или начну понимать, как тут что устроено и обзаведусь более сильными союзниками. Наверняка даже в этом мире, где посреди бела дня воскресают покойники и исчезают рты (ну, ладно, посреди черной ночи), все устроено плюс-минус так же, как и в любой средневековой стране, а значит, есть вельможи, воюющие между собой за власть. Каким бы плачевным ни было положение королевы, среди них должны быть те, которые стоят на ее стороне. Ну, или при определенных усилиях, охотно туда встанут.

Я задерживаю себя в тот момент, когда начинаю прикидывать, какой государственный устрой здесь может быть. Потому что это слишком быстрое «включение» в жизнь другого мира может, мягко говоря, окончательно перегреть мой мозг. А если у меня все-таки помешательство? Первое правило, которое знают все шизофреники - нельзя отрываться от реальности, и если что-то выбивается из общего порядка - нужно поскорее найти признаки того, что это просто галлюцинации.

Мне приходится повертеть головой, чтобы попытаться найти подтверждения. Но все в этом месте выглядит чертовски настоящим. Даже этот почти неподвижный мужчина, который за все время моих молчаливых размышлений, не проронил ни слова.

Уснул он, что ли? Вот смеха будет, если сейчас захрапит.

Хотя… если уж совсем на чистоту, смеяться пока не тянет даже от нервов.

Так, хорошо, Марина. Давай пока просто попробуем исходить из здравого смысла. Если все это - глюки, и моя фантазия «обезглавит» меня в собственной голове, то тогда я так на всю жизнь и останусь пускающим слюни овощем в грязной психушке, и на меня, как на экспонат, будут приходить посмотреть студенты-медики. Кто-то из них обязательно украдкой снимет на телефон (хоть это и запрещено) и выложит в ютуб.

А что, если единственный способ сражаться с порождением собственной фантазии - победить в этом воображаемом мире?

— Что-то ты притихла, ваше Величество, - нарушает тишину Анвиль и, наконец, поворачивается в мою сторону всем корпусом. Не самая удобная поза, особенно с оглядкой на то, что он до их пор сидит на столе. Вот уж точно кого-то явно не испортила могила. Ну или где их оставляют после смерти в этом мире. - Прикидываешь, где просчиталась?

— Жду ваш ответ, милорд, - отвечаю то, что кажется наиболее подходящим. В этом мире патриархата даже королеве наверняка нужно быть очень избирательной в словах с представителями «сильного пола».

— Я убил твоего мужа, Изабелла, - напоминает он. - Даже если…

Анвиль опускает голову - и на миг мне кажется, что так он пытается спрятать тяжелый вздох, но нет – всего лишь едкую ухмылку, которую тут же охотно выставляет напоказ. Кем бы потом не оказался этот человек, уже сейчас я абсолютно уверена, что у него в запасе есть много масок, под которыми он прячет настоящего себя. И этого настоящего - никто никогда не видел, возможно, даже сам Анвиль.

— Даже если?.. - подталкиваю его продолжить.

Но он уже встает, распрямляет плечи и лихо сдергивает плащ - бросает его мне, и я с удивлением обнаруживаю, что едва не прогибаюсь под тяжестью такой легкой на вид ткани.

— Ты дрожишь, - поясняет Анвиль и осматривает совершенно пустой стол.

— Благодарю. - А ведь я правда замерзла и с наслаждением жмурюсь, когда с ног до головы заворачиваюсь в еще хранящую тепло его тела ткань. - Милорд Анвиль, боюсь, если вы откажетесь брать меня в жены, мы с принцессой…

— Девочка еще не оперилась? - грубо перебивает он.

Я мешкаю с ответом, пытаясь воскресить в памяти разговор Магистра с Торвальдами. Я уже слышала это слово - оперилась. Именно так. Об этом сказал горбун, и это прозвучало как будто речь шла о какой-то инвалидности. Можно предположить, что речь идет о настоящих крыльях, но я до сих пор не видела ни одного крылатого человека. В таком случае, это либо образное выражение, и речь идет о какой-то зрелости, а совсем не о перьях, либо крылья в этом мире не так-то просто увидеть.