Защитник Драконьего гнезда. Том первый

Глава восьмая

Глава восьмая

Я едва успеваю подобрать юбки, чтобы броситься за ним вдогонку и не запутаться с непривычки в толстых и неудобных складках платья. Я и в реальной-то жизни редко когда носила юбки, а уж платья в моем гардеробе всегда висели «в ссылке». Была пара нарядных, купленных на каких-то выгодных распродажах, но так, просто для галочки и на случай, если вдруг придется пойти в театр или на мероприятие с обязательным дресс-кодом.

Господи, этот оживший труп слишком бодр для покойника! Я догоняю его только у лестницы и только потому, что Анвиль берет паузу, прикидывая, спускаться вниз или подниматься наверх. Замечает подбежавшую и запыхавшуюся меня и вопросительно вздергивает бровь.

Черт! Снова приходится напрягать память в экстренном режиме. Что я помню из истории? Что кухни, а также подвалы и кладовые размещали на первых этажах. Почти всегда, но бывали и исключения, кажется, у германцев, но мне придется понадеяться, что если в моем мире это было бы актуально в большинстве случаев, то и здесь примерно та же температура по больнице.

— Вниз, - и первой ступаю на лестницу, стараясь держать нос по ветру. В буквальном смысле и надеясь на то, что кухня сама себя «выдаст» характерными запахами.

Но пока идем, ароматы этого места все больше и больше меня «впечатляют». Как и весь его вид. Нет, я никогда не питала иллюзий насчет того, что в кассовых голливудских блокбастерах показывают хоть сколько-нибудь достоверную картинку, но все же видела пару фильмов с очень «реалистичным» наполнением. Так вот, даже они не отражали и десятой доли того, как обстоят дела здесь. Паутина и пятна разноцветного мха - это самое меньшее, что сразу бросается в глаза. Здесь вокруг копоть, грязь и пыль. Даже те редкие гобелены в пролетах между этажами, которые все-таки хоть как-то облагораживают замок, покрыты таким толстым слоем грязи, что под ним почти невозможно рассмотреть рисунки. Пару раз я чуть не падаю, потому что ступеньки под моими ногами покрыты сколами и трещинами, и я даже не представляю, как тут спускаться бегом в случае какой-то опасности.

И все только ухудшается, когда мы с Анвилем спускаемся в самый низ, где темно, сыро и холодно, словно в свежей могиле. Согреться на помогает даже его плащ, в который я с остервенением кутаюсь, уже наплевав вообще на все, потому что не собираюсь схватить воспаление легких, которое в этой антисанитарии почти наверняка нечем будет вылечить. Хотя ладно, если они тут умеют стирать рты и пускать «бровями» молнии, может, и в медицине есть какие-то свои фокусы?

— Вы же раньше как будто не были такой теплокровной? - с издевкой шепчет Анвиль где-то у меня над головой.

— Я вам не ящерица, милорд герцог, - пытаюсь вернуть ему тот же тон, но получается так себе, потому что от холода у меня зуб на зуб не попадает.

Боже, я готова продать душу за камин! Или очаг! Или что угодно, мало-мальски похожее на огонь! Но в сыром узком коридоре, с потолка которого на меня не переставая сыплется то ли пыль, то ли песок, нет даже факелов! Хотя есть покрытые толстыми слоями жирной копоти держатели. Кто и зачем избавился от факелов?

Ответ я получаю, когда мы проходим чуть дальше и в прямоугольной нише в стене натыкаемся на статую воина с прислоненным к бедру щитом. В отличие от всего остального, что я здесь видела, статуя как будто вообще единственное, с чего здесь стирают пыль. И в поцарапанной поверхности покрытого зелеными пятнами ржавчины медного щита можно рассмотреть мое отражение. В особенности лицо, половина которого выглядит так, будто бедняжку Изабеллу нарочно поджаривали с одной стороны как… какой-то бекон.

Я даже не представляю, насколько больно ей было, если от одной мысли об этом у меня сохнет во рту. Неудивительно, что после такого она захотела убрать с глаз любое напоминание об источнике той боли - огне. Даже странно, что еще с ума не сошла.

Но, когда я собираюсь снова ускорить шаг, оказывается, что статуя привлекла не только мое внимание. Анвиль тоже «притормозил» и смотрит на нее с непонятным выражением лица. Хотя, пора бы смириться, что пока мне вряд ли будет удаваться «считывать» его реакции.

— Он же не был таким, - наконец, говорит Анвиль.

«Кто?» - не понимаю я, но вовремя соображаю, что задала этот вопрос только в своей голове. Наверное, мне полагается знать эту фигуру.

— У Лаэрта нос был меньше, губы тоньше и ростом он…

— О покойниках, милорд Шаар, либо хорошо, либо никак, - перебиваю его попытку осквернить память умершего. Если Изабелла носила положенный траур, она как минимум уважала супруга, а значит, не позволила бы кому бы то ни было вытирать ноги о его память.

— Нахваталась крестьянского фольклора? - кисло лыбится Анвиль и снова переходит на ускоренный марш.

Но на этот раз я даже рада, потому что легкая пробежка хоть немного, но разгоняет кровь и возвращает тепло в мои несчастные кости.

Есть еще одна странность, которую я замечаю, пока бегу за Анвилем по узкому темному коридору.

Мы до сих пор не встретили ни единой живой души, хотя, кажется, пару человеческих теней мне все-таки попалось, но это было еще там, наверху, а не в этой сырой промозглой полумгле. Как будто во всем замке кроме нас с Анвилем и Магистра (который тоже исчез с горизонта), обитают только пауки, крысы и беспощадные сквозняки. Хотя даже моих скудных познаний достаточно, чтобы знать - для поддержания жизнедеятельности в таком огромном строении нужна по меньшей мере сотня людей. Не считая тех, что живут в пристройках за его стенами - кузнецов, конюхов, каменотесов. А здесь как будто вообще никого. И общее запустение невольно наталкивает на нехорошие мысли. Может, дела в Драконьем гнезде намного более «скверные», чем говорил Магистр? Может, каким бы ужасным чудовищем он ни был, он все-таки не сгущал краски?

Когда запах сырости разбавляет аромат чего-то явно очень сильно подгоревшего, я испытываю небольшое облегчение. Даже если в этом каменной мешке самая безрукая и нерадивая в мире кухарка, она как минимум должна быть человеком из плоти и крови, чтобы обращаться с котлами и сковородками!