Защитник Драконьего гнезда. Том первый

Глава двенадцатая

Глава двенадцатая

Не знаю, есть ли в этом замке хоть одна более или менее чистая комната, я таких пока не видела. Даже большой зал, куда, не особенно церемонясь, затаскивают Анвиля, выглядит, как… помойка. Ну, правда.

Кажется, он прокопчен от пола и до самого потолка. А еще завален всякой рухлядью и пыльным мусором, которому в обед исполнится не менее сотни лет.

Правда, тут есть трон. Вернее, два трона. Стоят далеко напротив входа, у стены, но, кажется, давно не используются. Пыли там тоже порядочно, как на самих креслах для королевских седалищ, так и на оружии, которое висит над ними. Наверное, по задумке оно должно сверкать и вообще выглядеть внушительно, но сейчас выглядит жалко. Как и герб выше – пара драконов, удерживающих в лапах щит. Даже непонятно, какого щит цвета.

Моего дракона кладут прямо на большой общий стол, который под весом его тела протяжно скрипит и покачивается, но все же продолжает стоять. Вокруг валяются какие-то куски подсохшей еды, деревянные вилки, тарелки и видавшие виды поцарапанные кубки, причем часть посуды давным-давно покрылась плесенью.

Это просто ужас!

Мне кажется, если хотя бы что-то из всего этого великолепия запихнуть под микроскоп - увиденного будет достаточно, чтобы уничтожить дюжину бактериологов!

«Спокойно, Марина, - успокаиваю себя и стараюсь дышать глубже, - просто делай свое дело».

Легче сказать, если уж быть честной, потому что я даже приблизительно не представляю, чем тут принято оказывать первую помощь.

— Ваше… Величество? – среди прочих собравшихся и перетаптывающихся с ноги на ногу меня окликает кухарка, которую допрашивал Анвиль. Видимо, ее выдвинули на роль «парламентера», как человека, который уже разговаривал с «ожившим мертвецом». Но уверенности в ней от этого не прибавилось - она все так же держится за символ на шнурке. В сторону стола даже не смотрит. - Прикажете позвать… Тихих сестер?

Я могу только предполагать, о ком идет речь, но на всякий случай…

— Они смогут ему помочь? - спрашиваю с надеждой.

У себя в мире я – врач, а еще почти полностью сертифицированный мануальный терапевт. Врач, конечно, не хирург, но умею оказывать первую помощь и, конечно, если бы жизнь заставила, смогла бы даже удалить аппендицит. Но при условии какой-то хотя бы относительной стерильное и минимального набора инструментов и лекарств. А здесь, где меня могут посчитать одержимой за одно упоминание «демона хлоргексидина» и «проклятого скальпеля», лучше понадеяться на тех, кто собаку съел на местной медицине. Уж точно у местных знахарок и лекарок должны быть аналоги обезболивающих, дезинфицирующих и кровоостанавливающих средств. Иглы и нити - хоть из рыбьих, хоть из птичьих костей.

Кухарка смотрит на меня так, словно я попросила ее доказать теорему Ферма.

Ладно, как говорил один мой знакомый - ясно-понятно.

Значит, эти Тихие сестры - что-то вроде тех, кто провожает умерших на тот свет. Значит, придется засучивать рукава.

— Мне нужна горячая вода, - командую я, стараясь вложить в голос всю ту уверенность, которой у меня нет и в помине. Надо просто выбросить из головы все сомнения и страхи – и попытаться сделать то, что я умею. Плевать, что в сложных условиях. В конце концов, могло быть и хуже, но об этом я думать тоже не буду. - Быстро вскипяти воду. Вы двое, - показываю пальцем на тех смельчаков, которые первыми взялись тащить Анвиля, - живо тащите воду!

Кажется, они только и рады поскорее сбежать подальше от стонущего на столе «ожившего мертвеца».

— Мне нужны бинты, - смотрю на кухарку. - Чистые тряпки, полотенца. Все, что есть.

— Несу, госпожа!

Ее как ветром сдувает, и я, сделав глубокий вдох, снова разворачиваюсь к столу.

Анвиль лежит там, все так же завернутый в плащ, и теперь он бледнее бледной смерти. В последний раз настолько синюшнюю кожу я видела у «прекрасного» суточного трупа, когда мы проходили практику в морге. Вот мой новоиспеченный муж как раз точно такого же цвета.

— Ты же целого рыцаря сожрал, - ворчу себе под нос только для того, чтобы не позволять панике взять над собой верх. - И даже не подавился. А это всего пара царапин. Чего сразу расклеился? Правду говорят, когда женщина все сделала по дому, налепила пельменей и еще успел сходить на маникюр - значит, у нее температура тридцать девять, а если мужчина пишет завещание - значит у него тридцать семь и пять.

Анвиль слабо, как будто пытается прислушаться к моим словам, поворачивает голову. Но его веки плотно закрыты. Приподнимаю одно - зрачок тоже почти потух.

— Ладно, - закатываю рукава до самых локтей, - придется вытащить тебя из могилы, чтобы дважды не стать вдовой, и чтобы ты, когда снова воскреснешь, снова не сделал меня виноватой.

Откидываю край плаща, до боли стискиваю челюсти.

Раны намного глубже, чем я думала. А думала я, для верности, очень плохие варианты. У него глубокая колотая рана на боку, внизу живота, рассечено бедро и голень. Приподнимаю, чтобы посмотреть, что там на спине - два крупных пореза, но хотя бы они, слава богу, выглядят сносно. Много мелких порезов, ссадин и гематом, но это вообще ерунда. Самое главное, если я ничего не упускаю, кости целы. И те места, где у человека находятся артерии - тоже. Хотя кто их знает, как устроена драконья физиология.

Впрочем, одно я могу сказать точно. И эти свои мысли я списываю на защитную реакцию психики, которая готова смотреть на что угодно, лишь бы не устраивать в моей голове тараканью дискотеку с флажками «Мы все умрем!» Драконы в этом мире, по крайней мере в своем человеческом обличии, сложены как наши мужчины-модели разряда «пляжники». То есть новый король Драконьего гнезда жилистый, крепкий, тугой и сбитый, как скаковой жеребец. А его пресс даже под лужей крови все равно выглядит именно как пресловутая стиральная доска.

Я быстро себя одергиваю, когда взгляд невольно скользит вниз по животу, до узкой полоски темных волос, которая убегает вниз от пупка. Сейчас нужно сосредоточиться на самых крупных рассечениях, остановить кровь и не дать всякой местной заразе вызвать осложнения. А еще молить своих и здешних богов, чтобы не пострадали внутренние органы. За обилием синяков и кровоподтеков я банально не найду, если есть внутренние повреждения.