Защитник Драконьего гнезда. Том первый

Глава тридцатая (2)

Да, нечто подобное случалось и ранее, но не столь массированно. Насколько я поняла из рассказов Эльба, мои собственные военачальники, когда они еще у меня были, сходились во мнении, что дикарей кто-то объединил под одним началом. А вот такого не случалось вообще никогда, так как разрозненные болотные племена воевали всегда и со всеми. Зачастую, даже внутри самих племен.

И тут мне не видать розовых пони.

Зато Элиас точно будет ходить. Он уже пытался вставать, с моей помощью, но все равно. И смог сделать несколько шагов. Кажется, полная ерунда. Но это то количество шагов, которое он не сделал за предыдущие годы своего недуга.

И это моя маленькая победа. Не знаю, почему принимаю ее так близко к сердцу.

А еще с Элиасом познакомилась Амелия и теперь заходит к нему несколько раз на дню, чтобы рассказать какую-нибудь сказку. Не очень складно и не очень умело, но разве это важно? Она очень старается – и мальчишка даже попросил меня принести ему цветок, чтобы он мог подарить его Ее высочеству.

***

Как раз когда я выбираю свободную минуту и спускаюсь на луг около замка, чтобы надергать маленькому дамскому угоднику маленький букет полевых цветов (уж какие тут есть), меня находит гонец, в сопровождении двух вооруженных воинов. Я даже не сразу понимаю, что это за процессия такая, когда замечаю их поблизости. На мгновение даже пугаюсь и роняю цветы. Вспоминаю предупреждения Хелы, чтобы не вздумала ходить одна, потому что в замке полно желающих за кошель с золотом и личную благодарность Магистра, устроить мне несчастный случай. Но потом узнаю в одном из стражников того, что приходил к своему раненому брату - бедолага уже успел с ним попрощаться, а когд узнал, что брат поправится, смотрел на меня так, словно я Дева Мария, сошедшая с небес прямо к нему. Не думаю, что после этого, он так же легко бы вонзил в меня меч. Ну, по крайней мере не на следующий же день. Или я слишком хорошо думаю о людях и сейчас это может стоить мне жизни.

Когда они приближаются, я обращаю внимание на человека, которого сопровождают стражники. На вид ему может быть так много лет, что во мне просыпается уважение к старикам и хочется оглянуться в поисках хоть какого-то стульчика. Но, несмотря на изрытое морщинами лицо и длинные, седые до последнего волоска волосы, старик шагает довольно бодро. А ведь здесь, хоть и луг, кругом камни. Куда ни ступи - обязательно наткнешься хоть на самый маленький. Я очень сильно его моложе - по виду, так лет на сто! - но даже мне тяжело ходить здесь с такой же скоростью, как идет он. Стражникам приходится очень стараться, чтобы не позволять ему «убегать» далеко вперед.

Что бы это могло значить?

Наверное, что человек этот привык жить в местах, гораздо более скалистых?

Развить свою мысль я не успеваю, потому что маленькая процессия, наконец, оказывается передо мной. Мужчина почтенно кланяется, но тоже не так, как это делают местные - прикладывает тыльную сторону ладони сперва ко лбу, потом к губам, а потом - к груди, но уже развернутой стороной. Немного попахивает чем-то восточным из моего мира, да и сам он, если бы не одежда, был бы почти идеальным «героем» на роль Хоттабыча. Но одет он как раз совсем по другому - в тяжелый нагрудник с богатой гравировкой в виде какого-то непонятного мне символа, кожаные штаны с железными пластинами для защиты ног, и наплечники с когтями, на которых, с помощью золотых бляшек, держится богатый темно-синий плащ. Правда, до уровня колен весь немилосердно обляпанный пятнами грязи.

Я прислушиваюсь к своим ощущениям - было бы очень неплохо, если бы именно сейчас во мне проснулись какие-то подходящие воспоминания настоящей Изабеллы, а не только мое предчувствие, что человек этот появился совсем не случайно и его появление не сулит ничего хорошо. Но, видимо все хорошие плюшки раздали другим попаданкам, а мне досталось только то, что досталось - большое бесполезное «ничего».

— Ваше Величество. - Старик смотрит на меня с прищуром. - Рад видеть вас в полном здравии и прекрасной как Лунная ночь, в день своего цветения!

Еще бы я знала, как мне к нему обращаться и знаю ли я его имя. Но то, что язык у старика складно подвешен - это понятно из того, как он говорит: глядя мне в глаза, без намека на ужас или брезгливость, с улыбкой человека, который, если нужно, и своему палачу перед казнью признается в любви.

Я уже открываю рот, чтобы произнести простое вежливое приветствие, которое принято у местных и которое начала использовать я, но старик меня опережает.

— Меня зовут Аддагат таар’Ниазам, Второй голос Гильдии Паруса и Соли, и почтенный ее член со времен основания.

Имя звучит слегка Восточно - ну хоть что-то в тон его внешности. Даже не знаю, почему это немного успокаивает. И, конечно, радует, что он назвал свое имя - значит, как минимум, оно мы с ним н знакомы, а это в значительной мере облегчает мне задачу и развязывает руки. Хотя, было бы еще лучше, еси бы я знала, что это за гильдия.

Но, Марина, сосредоточься. Что ты сейчас узнала, кроме того, как зовут этого Алладина-на-Пенсии? Слышала, с каким подчеркнутым пафосом он назвал себя Вторым голосом? Значит, ко мне приехал не абы кто, а какая-то важная шишка, как минимум - правая рука Самого большого начальника. А важных замов точно не отправляют просто так. Тем более в мире, где путешествие - это не удобный скоростной поезд с вайфаем и не перелет в «Боинге». Значит, речь пойдет о чем-то важном.

Плохо, Марина, очень-очень плохо. Чтобы решать важные вопросы мне, как минимум, надо бы подучить тонкости местной истории, географии, политики и экономики. Ну или иметь рядом Анвиля.

— Добро пожаловать в Драконье гнездо, - улыбаюсь в ответ, стараясь скрыть тревогу. - Чем обязана такому важному визиту?

Он улыбается еще шире, и что-то во всей этой показной доброжелательности начинает меня напрягать, если выражаться слэнгом из моего мира. Аддагат таар’Ниазам медленно приподнимает ладони, как бы показывая, что в них ничего нет, но когда тянется куда-то к правому боку и его рука прячется в укрытии плаща, тот из стражников, чьему брату я пасла жизнь, аккуратно перекладывает ладонь на рукоять меча. Второй следует его примеру. Старик понимающе кивает и медленно протягивает мне… всего-лишь перетянутый лентой пергамент. Он держит его голой ладонью, значит, и мне бояться нечего. Ну или есть чего, но я об этом уже не узнаю.