Защитник Драконьего гнезда. Том первый

Новое от 25.05.

К вечеру гостей в замке почти не остается. Показав свой товар и получив от меня «добро» на поставку, люди спешат по домам, чтобы поскорее приступить к выполнению своих обязательств. Это не современный мир технологического прогресса, где тот же автомобильный транспорт позволяет в считанные часы преодолевать огромные расстояния, у нас все гораздо тише и медленнее.

Так или иначе, но все вроде бы прошло хорошо. Теперь, обладая каким-никаким контролем ситуации, я чувствую себя более уверенно. Немного беспокоит затишье со стороны Министра. Как-то резко он исчез и больше от него никаких вестей. Хорошо, конечно, если он смирился с моим новым замужеством. Еще лучше, что действительно боится Анвиля, а на это очень похоже.

С другой стороны, пожар. Вот не верю, что управляющий затеял его по собственной инициативе. Или чрезмерный гонор Ноны – та явно была уверена, что за ее спиной стоит серьезная сила. Кстати, надо будет попытаться с ней еще раз поговорить. Возможно, дни в изоляции вернули ею с небес на землю.

Когда заканчиваю расчесывать перед сном волосы, жалею только об одном – о большой горячей ванне, в которой можно часами балдеть и нежиться. Часами я в ней, конечно же, никогда не лежала. Но ведь могла же, если бы захотела. Сейчас очень хочется.

Но, к сожалению, пока имеем только горячую воду и тазики для омывания. Ну, то есть я как бы и чистая, но как бы хочется еще почище.

Знаю, что в замке имеется купальня – что-то вроде большой банной комнаты на несколько человек. Но сейчас там, как не так давно и по всему замку, грязь, мышиный помет и паутина.

Заканчиваю с волосами и иду в кровать. Амелия уже там и, кажется, уже бессовестно дрыхнет. Поправляю на ней одеяло и замечаю в полусжатом кулачке клочок бумаги. Аккуратно вытаскиваю его и разворачиваю. Это…

Боже!

Ваше Величество, сегодня ночью они попытаются забрать вашу дочь.

— Солнышко, милая, проснись, - тяну на себя дочку. – Ами!

— Мамочка? – сонно хлопает ресницами.

— Откуда у тебя это? – трясу перед ней запиской.

Дочка зевает и явно не очень понимает, что я от нее хочу, но потом переводит взгляд на собственную руку – и в ее глазах проясняется.

— Это дала мне мама Элиаса, когда я уходила от них. Ой, мамочка, - дочка, прижимает ладошки ко рту, - прости меня. Она сказала, чтобы я показала это тебе. Что это очень важно.

— Ничего, все хорошо, - пытаюсь выдавить из себя беззаботную улыбку. – А давай еще поиграем? Я знаю, что ты устала, но мы обязательно выспимся завтра.

— Поиграем во что? – Амелия сидит в постели и совершенно точно не хочет куда-то идти.

— В красавиц и призраков, - беру ее ладошки в свои. – Милая, мне очень-очень нужна твоя помощь. Одна я не справлюсь.

Она смотрит на меня несколько мгновений – и мне уже начинает казаться, что действительно придется придумывать какую-то историю и отвлекать дочку игрой, но даже если игра ее заинтересует, это вовсе не гарантия, что Амелия будет вести себя тихо.

— Что надо делать? – спрашивает совершенно серьезно.

— Одеваемся, - целую ее в щеку. – Как мышки – тихо-тихо.

Я понятия не имею, кого под «они» имела в виду леди Гаделот, у меня даже нет оснований, чтобы вообще ей верить. Но если не поверю, а она окажется права, - никогда себе этого не прощу. Если все так, как она говорит, то логичнее всего, что опасность для Амелии может исходить от стражи. Так же до сих пор хранить верность Министру, а иного заказчика похищения я не вижу, может кто-то из окружающих меня людей. То есть – вообще кто угодно. Либо, это может быть вообще третья сторона, о которой я вообще ничего не знаю. Или какая-нибудь магия.

То есть ожидать удара можно абсолютно с любой стороны, да даже просто из воздуха посреди комнаты, хотя тут я, возможно, уже себя накручиваю.

Как бы там ни было, а всем известно, где нас найти. Значит, в этой комнате нас быть не должно. Как показала практика, засовы и замки здесь вообще не гарантия ничего.

Мы одеваемся так быстро, как только можем. И ладно я не особенно задумываюсь о долгой перспективе наших скитаний, а потому просто натягиваю сапоги и набрасываю на плечи теплую накидку. Так Амелия споро забирается в меховую курточку, в которой днем уже жарковато, но ночью будет самое оно. А с сапожками я ей помогаю.

Приоткрываю дверь и выглядываю в коридор. Никого. Еще какой-то время стою и прислушиваюсь. В старом замке нет гробовой тишины, здесь всегда что-то шуршит или потрескивает, или постанывает, или что-то еще. Звуки странные и поначалу непривычные, но потом понимаешь, что в большей степени вызваны они сквозняками и эхом.

Нет, ничего необычного.

Беру Амелию на руки и выскальзываю из комнаты.

Куда идти?

Где нас не будут искать?

За дни, проведенные в замке, я успела здесь немного освоиться. Уж в его центральной части точно не чувствую себя слепым котенком. Но здесь все еще полно всяких переходов и комнат, о которых я ничего не знаю. Не говоря уж о том, что со стопроцентной вероятностью в стенах имеются потайные ходы.

Мне бы очень помогли те воспоминания Изабеллы, которые касаются этих потайных переходов, но одного моего желания явно недостаточно. По всей видимости, прежде я должна напрямую контактировать с чем-то, что имеет для настоящей королевы сильный душевный отклик.

Стоп!

Куда, если не к нему…?