Защитник. Осколки верности

Глава 1

Тяжелый турэндуро подо мной рычит, словно зверь, которому вскрыли горло. Зубастые протекторы вгрызаются в мокрый асфальт серпантина, а ледяной дождь на границе Германии и Швейцарии превращает визор шлема в сплошную пелену из водяных шрамов. Я вхожу в поворот под критическим углом, чувствуя, как центробежная сила пытается вышвырнуть меня в пропасть. Ветер бьет в грудь, пытаясь сорвать с седла, но мои руки на руле застыли, как стальные захваты. Каждое движение выверено до миллиметра, каждый вдох — через сжатые зубы.

Скорость. Адреналин. Смерть рядом.

В наушнике шлема настойчиво вспыхивает индикатор. На дисплее, проецируемом на стекло, алым горит одно слово: «БОСС». Руслан звонит уже в десятый раз за последний час. Вибрация телефона в кармане куртки отдает в бедро, напоминая о долге, который я сейчас методично превращаю в пепел. Я знаю, что он скажет. Я знаю, как звучит его голос, когда он требует подчинения. Но сегодня его приказы для меня — пустой звук, белый шум на фоне рева мотора.

– Тимур, ответь, черт тебя дери! – голос Руслана прорывается сквозь помехи, хотя я не принимал вызов. Автоматическая система связи клана настроена на принудительный коннект. – Где ты? Почему твой маяк погас в районе Шварцвальда? Вернись на базу, это приказ!

Я молчу. Мой палец нажимает кнопку на руле, физически выдирая модуль связи из цепи. Наступает тишина, нарушаемая только ровным воем мощного двигателя. Прости, Руслан. Сегодня я нарушаю твой приказ, чтобы выполнить последний приказ твоего отца. Генрих Волков знал, что этот день настанет, когда даже родная кровь станет ядом. Я — пес, но у пса был хозяин, который видел дальше всех остальных. И его предсмертная воля сейчас жжет мне грудь через бронежилет сильнее, чем холодный дождь.

Я сворачиваю с основной трассы на старую лесовозную тропу, скрытую густым ельником. Здесь нет камер, нет патрулей, только грязь и обломки скал. Мотоцикл подбрасывает на корнях, позвоночник отзывается глухой болью, но я не сбавляю газ. Эта тропа была отмечена на картах Генриха как «путь отхода №3». Старик был параноиком, и именно его паранойя сейчас — мой единственный союзник. Грязь летит из-под колес, пачкая дорогую кожу экипировки, превращая меня в некое подобие призрака, восставшего из болота.

Граница. Формальность для тех, кто соблюдает законы.

Я пересекаю незримую линию между государствами, чувствуя, как внутри что-то окончательно ломается. Переход границы по этой тропе — это не просто нарушение закона. Это точка невозврата. Для клана Волковых я теперь предатель. Тот, кто ушел в тень с их главным секретом. Единственное, что удерживает меня от того, чтобы развернуть байк и сдаться на милость Руслана — это «Директива №7». Она зашита в памяти моего планшета, зашифрована кодами, которые невозможно взломать без ключа, хранящегося в моей голове.

– Ты делаешь ошибку, Касаев, – шепчу я сам себе, и мой голос тонет в шлеме. – Ты сгоришь в этом аду вместе с ней.

Но я продолжаю движение. Мысли о Диане Генриховне всплывают в сознании против воли. Она там, в «Золотом замке», окруженная роскошью, которая на деле является всего лишь красивой оберткой для кандалов. Я представляю, как она сейчас сидит у окна, смотрит на туман над озером и даже не подозревает, что мир вокруг нее уже начал рушиться. Она — актив, который Елена Викторовна готова разменять в своей большой игре. А я — тот, кто должен этот актив украсть, чтобы спасти.

Я останавливаюсь на скалистом выступе, откуда открывается вид на долину. Внизу, в кольце густого тумана, белеет «Château d'Or». Пансион выглядит как сказочный дворец, но для меня это объект с тремя периметрами защиты. Я глушу мотор и снимаю шлем. Холодный воздух мгновенно обжигает лицо, проникая в поры, выстужая пот. Я достаю тепловизор и начинаю медленное сканирование леса, окружающего замок. Экран окрашивается в сине-зеленые тона, и почти сразу я вижу их.

Три ярких пятна в гуще деревьев. Тепловые следы.

Они сидят неподвижно. Профессионалы. Загонщики Себастьяна Анри де Монте. Я узнаю их почерк по расположению позиций: они перекрывают все возможные выходы, но не приближаются к воротам. Это не штурмовая группа, это ловцы. Они ждут сигнала от Елены Викторовны. Мои пальцы сжимаются на корпусе прибора так сильно, что пластик начинает жалобно поскрипывать. Они здесь за ней. За моей Дианой.

– Группа «А», доложите обстановку, – раздается в моем сканере радиочастот. Я перехватил их канал. Голос сухой, лишенный эмоций.

– Наблюдаем объект, – отвечает второй голос. – Цель в музыкальном зале. Ждем подтверждения от куратора. Себастьян сказал: брать живой и невредимой. Остальных — по ситуации.

– Принято. Конец связи.

Внутри меня закипает холодная ярость. «По ситуации» на языке этих наемников означает — убивать всех, кто встанет на пути. Себастьян... Этот лощеный ублюдок уже примеряет на себя роль ее владельца. Я чувствую, как челюсти сводит судорогой. Я не позволю ему даже коснуться ее тени. Мои руки привычно тянутся к кобуре, проверяя ход затвора. Металл холодит кожу, успокаивая, возвращая в режим эффективной машины для убийства.

Я достаю армейский жетон на цепочке и на мгновение замираю. На матовой поверхности стали видны следы старого лака для ногтей — ярко-розовые разводы, которые уже почти стерлись от времени. Ей было десять лет, когда она, смеясь, отобрала у меня этот жетон и «украсила» его. Я тогда стоял как истукан, не смея пошевелиться, пока ее маленькие пальцы выводили узоры на символе моей солдатской жизни. Это моя единственная слабость. Мой личный якорь в мире, где нет места чувствам.

– Скоро, Диана, – шепчу я, пряча жетон под куртку. – Совсем скоро.

Я понимаю: если я не вытащу ее в ближайший час, ее судьба будет решена. Елена отдаст ее Себастьяну как залог в сделке, как ценную бумагу, которую можно обналичить. Для них она — инструмент. Для меня — смысл существования, ставший проклятием. Я проверяю запасные магазины, нож в ножнах на голени и компактные дымовые гранаты. Мое тело работает на автопилоте, просчитывая траектории и зоны видимости камер.