Заслуженное наказание

Глава 18.5

Эшли Хардман знала, что Скай придет и сегодня, как будто здесь, в этой плате, находится тайный клуб книголюбов или любителей паршивых кинофильмов (ну или чем там увлекается эта зануда в свободное время?). Конечно, вслух Эшли не признавалась, что рада видеть ее. Про себя тоже старалась не допускать такой странной мысли. Но правда в том, что если бы Скай не приходила, Эшли давно перестала бы чувствовать себя частью реального мира.

Можно сказать, она ждала ее с нетерпением (до чего смешная мысль!), но, когда Скай вошла, Эшли сразу же занялась своим обычным времяпрепровождением — принялась буравить взглядом потолок. Она боролась с двумя противоположными желаниями: одновременно хотелось, чтобы Скай ушла. И одновременно хотелось, чтобы осталась. Вот потому Эшли и молчала. Она лишь украдкой следила за двоюродной сестрой и внимательно слушала ее излияния.

Приехали ее родители. Голос, хоть и саркастичный, но в нем слышатся нотки огорчения. Ясное дело мать вновь примется пилить Скай из-за каких-нибудь неприятностей. Эта девчонка не может без неприятностей. Может быть каждый вечер перед сном она загадывает желание, чтобы следующий день принес ей каких-нибудь приключений на голову.

Эшли завидовала ее семье, сплоченной, сложенной. В этом она тоже не признавалась, но семья Хардманов, ее семья, — это на самом деле кусочки паззла, которые никак не желают складываться в одну картинку.

Пока Скайлер рассказывала то о том, то о сем, мысли Эшли блуждали по прошлому, неизменно возвращаясь к той проклятой ночи, когда Том похитил ее и Еву Норвуд. И ее тело, как и тогда, сворачивалось в клубок, хоть внешне девушка и выглядела спокойной.

Было холодно. Сыро. Его губы на ее губах. На щеке. Она не хочет. Ей противно, и вместе с тем тепло от горячего дыхания.

Эту секунду Эшли хотела стереть из памяти как многие другие в своей жизни — краткий миг, когда ей показалось, что Том Гордон вновь стал самим собой, вновь стал ее парнем, вновь просто целует ее.

Если бы можно было вернуться в прошлое. Далеко-далеко в прошлое, до всего этого. Даже до Тома.

— Вчера я разговаривала с Иэном.

... И мысли резко покинули голову Эшли. В голове повисла зловещая тишина, и девушка, забыв о том, что не хочет смотреть в сторону двоюродной сестры, повернула голову и нашла ее взглядом. Сидит на стуле с невозмутимым видом, хоть глаза и расширились на мгновение от шока. Дурацкий рюкзак бледно-голубого цвета валяется у ног. Эшли заметила на замке старый браслет с камушками. Детский сад какой-то, — подумала она, прежде чем поднять взгляд и вновь встретиться с зелеными глазами Скай. А, нет, не зелеными. Сегодня она вновь похожа на мутанта, забыв нацепить линзы. Щеголяет разноцветными радужками, как фрик.

Она разговаривала с Иэном.

Так она сказала?

И вновь завертелись воспоминания с бешеной скоростью.

Иэн Грейсон. Их сумасшедшая встреча и болезненное расставание. Том и Ева. Похищение. Его губы. Его губы.

Его губы на ее губах.

Скай разговаривала с Иэном.

Внезапно обжигающие воспоминания ударили по глазам, и Эшли еле сдержалась, чтобы не заплакать. Нет, не сдавайся! Не смей плакать при этой выскочке! Она боролась изо всех сил, чтобы не закричать, не разорваться тут же на мириады кусочков боли.

Она попыталась заставить себя поверить в то, что находится на необитаемом острове, где нет ни Скай, ни Иэна, нет никого, кто мог бы потревожить незаживающую рану.

― Ладно. Ладно, просто скажи мне, что происходит, и я приведу к тебе Иэна...

― Я ЖЕ СКАЗАЛА, Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ОН ПРИХОДИЛ! — заорала Эшли, мгновенно выходя из себя, и Скай смешно подскочила на табуретке, едва не упав назад.

Когда Скай заговорила о Кэри, Эшли немного успокоилась. Почему-то даже разговоры о нем всегда заставляли чувствовать себя лучше, в безопасности. Нет, не почему-то. Просто он ее герой, ее спаситель.

Как бы плохо ей ни было, она всегда могла вернуться в прежнее устойчивое состояние благодаря Кэри Хейлу, его теплому, а порой холодному взгляду глаз, его усмешке.

Но сейчас его не было рядом, и Эшли опять уплыла в ту теплую парижскую ночь. Сквер Рене Вивиани. Луна светит так ярко, что можно ошибочно решить, что день вступает в свои права быстрее обычного. Эшли спешила домой, потому что уже завтра должна была состояться самая важная в ее жизни встреча. Ее шаги были единственными во всем мире — время близилось к утру.

Эшли вспотела, активно работая руками и ногами. Она могла думать только о предстоящей встрече, и потому, погруженная в мысли, не услышала, как кто-то пристроился к ее шагу. А когда она свернула под мост, она поняла, какую чудовищную ошибку совершила.

Не надо было идти в это место.

И сейчас, когда ей до боли в костях необходимо обвинить кого-то, она может винить только себя. Ее фигура, облаченная в цветочное платьице, ее босоножки на низком каблучке, дурацкая сумочка с брелоком, длинные волосы, стянутые в беспорядочный пучок.

Он выследил ее, как хищное животное. Напал, разорвал в клочки плоть.

Эшли успела только коротко вскрикнуть, когда он прыгнул сзади и повалил ее на асфальт. Лицо вспыхнуло огнем, а затем, через краткий миг тишины ее уши заложил вопль. Ее собственный вопль, наполненный болью, унижением, отвращением к самой себе, необходимостью выбраться из-под жирной туши дикой твари.

***

Я вовремя отпрыгнула, иначе Эшли расцарапала бы мое лицо отросшими ногтями. Когда она заговорила о Кэри, то впала в какое-то оцепенение; говорила все тише, тише и тише. А когда я перестала слышать ее шепот и склонилась вперед, она вдруг завизжала, как будто в нее вселился демон, и скинула руку, врезав мне по носу.

— Доктор Грейсон! — я побежала к двери. — Доктор Грейсон!