Заставь меня любить

Глава 8 Есения

Спустя полчаса я уже брожу по торговому центру в поисках костюма на завтрашний показ, но ничего подходящего пока не могу подобрать. 

Неожиданно на экране мобильного, который я сжимаю в руках, высвечивается имя моего мужа. У него сейчас почти три часа ночи. Я медлю, а телефон по-прежнему трезвонит. В такое время Дима может позвонить только в том случае, если что-то случилось.

– Алло, – спустя некоторое время я все же отвечаю. – Дима, что стряслось? Как Сонечка, мама?

– Да все в порядке, Есения, – медленно, почти по слогам, произносит мой муж. – Сонечка, мама. А как же муж?

– Оу! Похоже, кто-то не слишком трезв, – я закатываю глаза, но Дима, разумеется, этого не видит. – Есть повод?

– Как столица? – веселеньким голосом спрашивает он.

– Отлично, многое изменилось, – равнодушно произношу я.

– Как семейка Беркутовых? – в голосе Димы слышится негодование. 

– Что ты имеешь в виду? – я закрываю глаза, предполагая, что будет дальше. – Откуда ты узнал? – удивляюсь я.

– Есть свои источники, – ледяным тоном произносит он. Не нравится мне все это. В последнее время мы не слишком-то ладим друг с другом, в основном из-за того, что работа отнимает довольно много времени, но то, что происходит сейчас, вовсе не поддается объяснению.

– Я узнала, что работаю на жену Влада, только когда приехала сюда, – раздраженно произношу я.

– Думаю, ты мне врешь. Может, это был твой план? Встретиться со своим ненаглядным?

– Что? О чем ты говоришь? – я плюхаюсь на лавочку посреди торгового центра и непонимающе смотрю в одну точку.

– Не делай вид, что не понимаешь, – в голосе моего мужа столько раздражения и злости, что я невольно теряюсь. 

– Дима, давай-ка ты ложись спать. Проспись, как следует, и позже поговорим, – по правде говоря, подобное я слышу от Димы впервые. Но его следующие слова и вовсе вводят меня в шок.

– Я отец Сони, уяснила? И только я, – не нравится мне тон Шахова, и не только тон. Слова Димы заставляют меня вздрогнуть. – Он просто выгнал тебя как ненужную шавку в тот день. Или ты уже забыла? И даже не захотел слушать, что ты беременна.

– Откуда ты знаешь об этом? – в данную минуту я не просто зла, я пребываю в бешенстве. Неужели мама проболталась? Нет, не может быть. Но тогда откуда он узнал?

Дима молчит и часто дышит в трубку. Похоже, он только в этот момент осознает, что сказал лишнее, и это для моих ушей определенно не предназначалось.

– Отвечай, Дима! – требовательным тоном говорю я. 

– Ты все это время держала меня за полного кретина, Есения, – тихо усмехается он. – Но я не такой простачок, как ты всегда думала. Ты, в самом деле, считала, что я поверил, будто биологический отец Сони случайный парень? Я знаю гораздо больше, чем ты мне тогда преподнесла. И могу тебе сказать только одно: мне стоит только пальцами щелкнуть, и все твоя подноготная окажется у меня на столе. Но пока что я тебе доверяю.

– Почему ты говоришь об отце Сони только спустя столько лет? – выкрикиваю я, привлекая внимание посторонних людей. – За шесть лет ты ни разу не попытался поговорить об этом. Ты даже не начинал эту тему. Что же произошло сейчас?

– Я протрезвел, Есения. Все эти годы я был опьянен любовью к тебе. Я искренне полюбил тебя и тот маленький комочек, который забирал из роддома. Я ощущал, что у меня есть семья. И ни разу не упрекнул тебя в том, что на протяжении трех лет ты не давала мне ни единого шанса.

– Я с самого начала была честна с тобой, – сбавляю тон и уже тише говорю я. – И я не готова была к отношениям.

– Ты ответила на тот поцелуй, помнишь? – в голосе Димы слышится равнодушие. – В тот день, когда мы отдыхали на даче, на пикнике у Сорокиных.

Я молчу. В голову врезаются смутные воспоминания о том летнем дне. Впервые мы с Димой выходим, что называется, в свет без Сонечки. В тот день мама остается ночевать с внучкой у своей подруги, поэтому я позволяю себе расслабиться.

По правде сказать, не проходит ни единого дня, чтобы я не думала о Владе. Что с ним? Как он? И каждый день мне хочется хотя бы на одно мгновение почувствовать себя свободной от навязчивых мыслей и воспоминаний. И я мысленно даю шанс своему… мужу. Вот, собственно говоря, и вся история. 

– Молчишь, – невесело усмехается он. – Значит, так, Есения. У тебя два варианта. Либо ты за несколько дней завершаешь все свои дела и возвращаешься обратно, либо… – Дима замолкает, и от этой тишины мне становится страшно. 

– Либо? – мой голос дрожит.

– Думаю, ты сделаешь верный выбор, и второй вариант озвучивать не придется.

– Меня ждет огромная неустойка, – возражаю я.

– Неустойка важнее семьи? Дочери? – в голосе слышатся нотки раздражения.

– Дочери? На что ты намекаешь? – по слогам произношу я. Не верю своим ушам. 

– Ни на что, Есения. Ты должна понять, что для тебя на самом деле важно. Выбор за тобой, – нагло усмехается он, и я вдруг отчетливо понимаю, что совсем не знаю своего мужа. Все эти годы он прятал истинное лицо под маской.

– Хорошо, Дим, я тебя поняла, – собираю всю свою волю в кулак и продолжаю. – Я что-нибудь придумаю.

– Давай без глупостей. Мне нужна ты и дочь, – в его голосе слышится решительность. – И я ни за что не откажусь от своей семьи. Извини, если был несколько резок, пойми меня правильно. Но навряд ли ты поняла бы всю серьезность ситуации, скажи я по-другому. Беркутов снова оказывается в твоей жизни…

– Это случайность, Дима, – раздраженно произношу я. – Откуда ты узнал? Про прошлое.

– Есения, это не столь важно, – в голосе мужа слышится знакомая мягкость, и мне становится не по себе от того, насколько я была слепа. – Важно не разрушить то, что за столько лет мы успели выстроить. Ладно, я спать. Хорошего дня тебе. Люблю и скучаю.

– Спокойной ночи, – отвечаю я и сбрасываю вызов, четко осознавая, что вся моя жизнь, которая казалась почти идеальной до этой поездки, в один миг рушится как карточный домик.