Заставь меня развестись

13.

Фигура Чернова появилась перед моими глазами так неожиданно, что первой моей реакцией было задвинуть шторы и пулей отлететь от окна. Как трусливому зайцу, хотелось залезть под кровать и не высовываться, пока зубастый волк не уйдет. Мысленно я все так и сделала, в реале же не могла себе такого позволить. Во-первых, я не боюсь Никиту, а во-вторых, я не позволю Чернову думать, что его присутствие сбивает меня с толку, превращая мозги в желе. Я была уверена, что он придет в назначенный им час. Была надежда, что апокалипсис помешает ему сесть в машину, но понятно же, что Чернов бы и тогда нашел выход.

Наверное, стоило бы переодеться. Одеться во что-то домашнее, завязать волосы тугим узлом на голове и смыть с лица всю косметику, а не выряжаться так, будто собралась на войну, боясь, что меня первую с поля боя вынесут из-за отсутствия туши на ресницах и помады на губах. Я поправляю лямку топа на плече, намереваясь его снять и заменить длинной футболкой, а потом бью себя по рукам. Косметика – это маска. Одежда – это маска. Маска уверенности в своих силах и в том, что у меня получится противостоять напору мужа, – была мне необходима. Домашняя Мирослава Чернова в плюшевых шортах и в безразмерной майке испортит все.

По-хорошему, стоило бы и нос ватой заткнуть, чтобы не вдыхать в себя парфюм Чернова, но я решила, что буду просто дышать через рот, чтобы не позориться с тампонами, торчащими из носа.

Первая мысль: «Мира, соберись».

Вторая: «Никита здесь».

Чернову даже не понадобилось нажимать на кнопку звонка или стучать в дверь, чтобы я поняла, что он рядом и нас разделяет только бетонная стена.

– Мира! – слышу голос Никиты, в груди тут же что-то подпрыгивает, затем падает, расслабляя ноги до состояния вареной спаржи, и по венам несется обратно вверх, охлаждая кровь. Блин, что за предательская реакция? – Впустишь?

Лучше сделать вид, что меня нет дома. Хороший вариант на самом деле. Мне ведь не нужны лишние проблемы. Если впущу, потом буду нервничать, губы кусать, фантазировать, голову забивать ненужными мыслями. Впустить Чернова – очень плохая идея. Оставить его под дверью – вот что надо сделать. Пусть сидит на коврике!

Прежняя Мира – никогда бы так не поступила.

Новая – с удовольствием посмотрела бы на это.

– Родная, ты же в курсе, что в этом подъезде живет кошка? Прямо сейчас она стоит в метре от меня, и я уже начинаю чувствовать, как отекают мои глаза и дышать становится все труднее.

Воображение тут же подкинуло картинку, где на бугая Чернова нападает маленький рыжий котенок соседского ребенка.

Это и смешно, и страшно одновременно.

Кто бы мог подумать, что у такого человека, как Никита, может быть аллергия на кошек. Я бы не поверила, если бы сама не видела, как он весь покраснел, заслезился и расчихался, когда, во время прогулки в парке, к нам присоединился бездомный кот и, забравшись ко мне на коленки, начал тыкаться своей наглой мордочкой в руку Чернова. Я еще смеялась, считая, что Никита просто испугался дворового тигра, и поэтому так сторонился его. Потом смеяться перехотелось.

– Тогда тебе не стоит задерживаться. Беги, Никит, пока не поздно! – кричу я, пытаясь заглянуть в глазок. – Буся сейчас захочет, чтобы ты почесал его за ушком.

Блин, почему так темно? Не видно же ничего, что за дверью происходит. Может, Чернов на лампочку запрыгнул?

– Мира… Дышать… Мира… Я не могу…

– Ох, черт… – вырывается из меня, когда я, паникуя, пытаюсь открыть дверь. Без обуви выскакиваю в подъезд, и тут же из моего рта вырывается рык: Чернова вижу, глаза его бесстыжие вижу, а кота нет.

Никита так быстро двигается, что я даже не успеваю и рта открыть, как меня уже завели в квартиру, оперативно закрыв дверь изнутри. Трусливый заяц внутри меня на секунду поджал хвост и закрыл длинными ушами глаза. Я возмущена. От нарастающего в груди бешенства даже дышать стала как паровоз. Взять бы и выкинуть Чернова из квартиры, как чужого кота, который проскочил в дом и в тапок нагадил, но внутренний голос советовал держать себя в руках. 

Я стараюсь расслабиться, выдерживая заинтересованный и пронизывающий до костей взгляд мужа. Но его присутствие все равно сбивает с толку. Вот он рядом стоит. Красивый, родной, и… как же бесит.

– Чернов, низко играть на жалости, – говорю, качая головой, мол, ты серьезно? Ничего умнее придумать не мог?

– Кот и правда был, я не обманул. На улице его видел.

– Очень жаль, что он тебя не укусил.

– Ты бы не бросила меня и спасла, – самоуверенно заявляет он, снимая обувь.

– Не мечтай, Чернов. Даже если на тебя сотня котов нападет и ты будешь умолять о помощи, я пройду мимо.

– Сейчас же кинулась спасать, – издевается он. – Значит, все еще что-то чувствуешь ко мне.

А мой поступок не объясняется тем, что я просто добрая? Я всегда протягиваю руку помощи тем, кому это необходимо, и это не значит, что у меня ко всем есть чувства.

– Ага. Чувствую. Раздражение. Злость. Этого достаточно или дальше перечислять?

– С удовольствием послушаю вместо радио, пока будем ехать. – Оглядев меня с ног до головы и довольно улыбнувшись, он заключает: – Ты очень красива.

Ну почему мои щеки тут же начинают краснеть? Я ведь настраивала себя на встречу с ним. Куда делся весь настрой, если я при первой же атаке сдаю позиции?

– Какое радио, Никит? Я с тобой никуда не поеду.

Я лишаюсь дара речи. Неужели он и правда думал, что стоит ему только приехать, как я сразу же соглашусь на все предложения и первая запрыгну в его машину? Серьезно? И кто-то еще говорит, что у меня проблемы с головой. Вот он – главный пациент, мечта всех людей в белых халатах.

– Ты ведь не хочешь видеть меня в этой квартире, – Чернов двигается вглубь квартиры, оглядываясь по сторонам. – Не хочешь, чтобы я был здесь. А я хочу побыть с тобой. И чтобы все остались в плюсе, нам просто надо оказаться на нейтральной территории.