Заставь меня развестись

16.

– Вернулся прежний Олег? – морщится Ида, качая головой. – Я была уверена, что надолго этого засранца не хватит.

– Знаешь, такое чувство, что он и не менялся, просто у меня было помутнение рассудка.

– Не-не! Я тоже видела его жалкие попытки человеком стать. А что за мутная история с бабой? Кого он там прячет?

– Кого-то явно скрывает. Уже не верю в случайности. Сначала в ресторане он с кем-то был, официант сказал, что девушка сбежала за пару минут до моего появления. Сегодня она тоже в такси запрыгнула. Не знаю, почему он так скрывается и ведет себя как…

– Урод, – заканчивает Игнатова. – Ну прости. Другого слова подобрать не смогла, чтобы пожалеть твои сестринские чувства. Слушай, а если Чернов не врет? Не думала об этом?

– И ты туда же. Какая разница, кто рассекретил Никиту? Типа, если я узнаю, кто это сделал, тогда все резко станет как было? Не станет. Ничего не изменится.

– А Чернов говорит…

– Чернов может говорить все что угодно. Он человек, а людям свойственно разговаривать. Ты, например, постоянно говоришь о том, что сядешь на диету, – смотрю на подругу, которая застыла, поднося ко рту карамельный пончик. – Приятного аппетита, кстати.

Ида пожимает плечами и все-таки делает укус.

– Вот, кто тебя за язык тянул? Теперь эта прелесть не кажется такой вкусной.

Может, и не кажется, но Ида продолжает есть. А завтра опять скажет, что села на железную диету, и будет питаться одним воздухом. И диета эта продлится до первой увиденной булки.

– Так же и Чернов. Он просто говорит.

– Вообще, ты права. Но я бы на твоем месте прижала Олега к стенке. Может, и неважно, кто этот информатор, но, если это Олег, не помешало бы узнать, почему он сам к тебе не пришел. «Сплетницу» пересмотрел?

Вот меня этот вопрос тоже интересует.

Минут через двадцать я отправляюсь на поиски Вики, по словам которой, последний раз она танцевала несколько месяцев назад, и то с детьми вокруг елки. Еще минут через тридцать я высаживаю ее возле подъезда, и мы договариваемся, что завтра в обед она встретит меня у ворот сада.

Подъезжая к своему дому, я увидела свет в квартире. Единственный человек, у которого есть ключи, Олег. Но он сказал, что сегодня домой не вернется, поэтому, достав из сумки перцовый баллончик, я дрожащими пальцами открыла дверь.

– Ты чего так крадешься? – испуганно спрашивает брат, с пакетом в руках вылетая из кухни. – Испугала меня.

– А ты почему здесь? Что за вещи?

Разбросанная по комнате одежда не наводит меня на мысль, что брат затеял уборку. А для этого у него есть мама. Судя по всему, в квартире кроме нас с братом никого больше не было.

– Ой, только не надо делать вид, будто ты удивлена. Наверное, сама попросила муженька своего наехать на меня. Помирились, да? Семья теперь не нужна?

У брата тряслись руки и, судя по звуку, еще и зубы стучали.

– Олег, о чем ты?

– Да с Черновым твоим пообщался, – брат поворачивает голову, и я вижу еле заметный синяк под его глазом. – Он мне чуть пальцы не переломал, угрожая, что и ноги сломает, если не признаюсь в том, что это я его подставил.

– Мира, я с тобой был, пока он где-то шлялся. Неужели после всего, через что мы прошли, ты позволишь ему вот так со мной обращаться?

Еще раз смотрю на подбитый глаз брата, и если сказать, что я в шоке, то значит ничего не сказать.

– Это Никита тебя ударил? – выдыхаю я, пытаясь хоть как-то осмыслить увиденное.

Не в характере Чернова бить людей. Ему не нужно силой запугивать человека, достаточно одного взгляда, и тот все понимает.

– А кто же еще? – выкрикивает Олег, продолжая раскидывать вещи. – Не сам же я себе врезал. Значит, это он накрутил тебя? Он сказал, что это я сделал все, чтобы ты его бросила? Поэтому ты ко мне прибежала и с вопросами набросилась. Тебе и отвечать не надо. По глазам вижу, что так все и было.

Я не хочу сейчас выяснять отношения и начинать оправдываться.

– Нужно лед приложить, – говорю первое, что приходит в голову.

– Не нужен мне никакой лед, – обрывает меня Олег. – Мира, почему ты такая амебная? Неужели до тебя не доходит, что он просто пытается перекинуть всю вину на меня, чтобы самому чистеньким выйти?

– Олег, для начала – успокойся. Прекрати орать, будто твой крик что-то изменит.

А ведь раньше все так и было. Олег – любитель повысить голос, когда что-то выходит не по его.

– Хорошо! Как скажешь! Я буду улыбаться. Хочешь? Или давай вместе посмеемся. А потом еще раз, но уже в больнице, где я буду лежать со сломанными ногами.

– Я хочу, чтобы ты успокоился и сказал, зачем собираешь вещи?

– А что тебе непонятно? Здесь – этот хмырь меня найдет и отобьет почки. Мать жалко, она не переживет.

Упоминание мамы заставляет меня прийти в себя. Она же и от этого синяка отходить будет долго. А если Олег таким же тоном расскажет ей все, что говорит мне, то она точно за сердце схватится.

– Все, хватит. Никто тебя не тронет. Успокойся и маму сюда не приплетай.

Удивительно, но этих слов хватает, чтобы брат замер.

– Ты поговоришь с Черновым? – с надеждой в голосе спрашивает он. – Скажешь ему, чтобы он отстал от меня?

– Думаешь, он станет меня слушать?

– Но ты хотя бы попробуешь?

Я не знаю, что ответить.

Конечно, мне хочется успокоить брата. Но, с другой стороны, он ведь сам к Чернову лез. Кто просил Олега вмешиваться? Я точно не просила. Само собой, это не значит, что его надо было бить за это или запугивать. Только… Ну что я могу сейчас сделать?

– Хорошо. Я с ним поговорю.

На лице брата появляется довольная улыбка.

– Олег, а кто та блондинка, с которой ты неоднократно виделся? Про эту девушку мне мама рассказывала?

– Да так… Знакомая. Пару раз пересекались. Ничего серьезного.

– Может, познакомишь?

Не знаю почему, но мне очень хотелось с ней встретиться.