Заставь меня развестись

23.

– Ты не производишь впечатление человека, возле ног которого бомба рванула. Ты знала про их связь?

Мне хотелось сказать, что я ничего не знала и не была в курсе всего того, что происходит вокруг, но… Кристину я смогу обмануть, себя – нет. И как бы я ни пыталась оправдать брата, убеждая себя, что странная ситуация с его девушкой – лишь плод моего воображения, интуиция подсказывала – таких странностей не бывает. Почему Олег так поступил со мной? Я ведь ничего плохого ему не сделала.

– Крис, тебя Никита попросил приехать?

Глаза Черновой округляются.

– Что? Он бы язык мне отрезал, если бы я только намекнула ему об этом. Никита не хочет, чтобы ты еще сильнее переживала. Поэтому и пытается оградить тебя от этой гадости.

– Он не знает, да?

– Ну, он в курсе моего разговора с мамой. Свидетелем был. Она меня уму-разуму учила, а брат поддакивал. Он тысячу раз говорил мне, чтобы я не вмешивалась и перестала на тебя злиться. Я тогда не слушала.

О, да. Судя по нашей последней встрече, именно так все и было. В таком тоне Кристина со мной никогда не разговаривала. С Идой могла. Они вечно подкалывали друг друга, не обижаясь на ехидные замечания. А сейчас Крис была другой. Не тем человеком, с которым я столкнулась в супермаркете. У нее даже взгляд был другим.

– Больше не злишься? – с трудом выговариваю я.

– Как бы ты поступила, если бы узнала, что со мной беда случилась?

– Приехала бы к тебе.

– Вот и я здесь. Мир, я не хочу быть лицемеркой и просить прощения за то, что отвернулась от тебя, когда тебе было очень плохо. Могу, но не буду. На двух стульях усидеть сложно, и я сделала выбор в пользу брата. Но я поняла, что зря обвиняла тебя. Ты не виновата. И вот за эти обвинения мне очень стыдно. Не знаю, поверишь ты мне или нет, но… Прости меня, гадину такую. Я очень скучала. Когда злилась, скучала еще сильнее.

Шумно выдыхаю, смотря на подругу.

Улыбаюсь и ничего не могу с собой поделать.

А потом мы долго болтаем. Обо всем на свете, вспоминая наши лучшие дни, не касаясь настоящего. Я не спрашивала про Никиту, не затрагивала тем, которые могли бы нас огорчить. Мы просто отгородились от всего, закрылись в квартире, не думая, что будет дальше. Еще я поставила себя на место Кристины. Будь я на ее месте, наверняка бы поступила точно так же. Конечно, у нас с Олегом нет такой связи, но все равно я до последнего продолжала его отстаивать. Я не злилась на Кристину. Впрочем, злости к ней у меня не было и до этого разговора. Было непонимание. Сейчас и его не осталось.

– А ключи от твоей машины у Никиты остались, – говорит Кристина, когда я ей рассказываю, что устроилась на работу. – Ребята из сервиса сказали, что до вечера ее продержат у себя, поэтому Ник сказал, что сам заберет. Если не хочешь с ним встречаться, то я, в принципе, смогу выкрасть у него ключики. Будет сложно, даже опасно, ведь он будет рвать и метать, когда узнает о пропаже. Но я могу.

– Все нормально, – выдыхаю я. – И не говори ерунды. Никита тебя любит.

– Любит, конечно, но тебя он… – Кристина замолкает, бросая на меня напряженный взгляд. –  И ты не знаешь, как он смотрел на меня, когда узнал, что мы с тобой в магазине встретились. Клянусь, не знала, в каком углу спрятаться от его взгляда. И не кричал, но лучше бы наорал, честное слово. Думала, уволит. А я только начала корчить из себя деловую женщину.

– И как тебе работа?

Блин. Кто меня просил спрашивать об этом?

– Скажу так: у меня три штрафа, и два из них – за опоздание. Представляешь, родной брат грозится лишить зарплаты. Кстати, как там Игнатова? Грозилась лишить меня почки при первой встрече?

Ну, когда Ида узнает, что мы с Кристиной провели у меня в квартире несколько часов без нее, то без почки останусь я. Ловлю себя на мысли, что нам стоит как-нибудь встретиться втроем, как в старые времена.

– Мы договаривались с ней на выходных увидеться. Если хочешь…

– Хочу! – тут же соглашается Чернова. – И на всякий случай прихвачу с собой бронежилет.

Конечно, весело проводить время с человеком, которого знаешь много лет. Только, когда я смотрела на Кристину, перед глазами постоянно появлялся Никита. А это уже плохо.

– Как тебе первый рабочий день? – шепотом спрашивает Вика, когда во время тихого часа мы выходим из детской спальни, чтобы выпить чай. – Наверное, отвыкла от такого шума?

– Я быстро привыкну, – улыбаюсь, до конца не веря в то, что меня все-таки взяли.

– Конечно привыкнешь. И чем быстрее, тем лучше. Люблю свою работу, но, отпахав две смены, домой прихожу без сил. – Напевая детскую песенку себе под нос, Вика разрезает торт, который я принесла с собой, чтобы отметить первый день. – Маме привет передавай. Можешь так и сказать, что ты в надежных руках.

Для начала ей надо будет сказать, что я устроилась на работу. Я ведь так и не поговорила с ней. Обычно всегда делилась новостями, а сейчас что-то щелкнуло в голове, и я никак не могла набрать ее номер. Зато я разговаривала с отцом и узнала, что Олег переехал к ним, сказав, что устроился на работу и добираться до нее из родительского дома ближе, чем из моей квартиры. Папа не задавал лишних вопросов, а мне именно это и было нужно.

Возможно, я не должна оттягивать разговор.

Возможно, я прячусь.

Но мне абсолютно все равно, как мои действия выглядят со стороны. Если бы я точно была уверена в своих родных людях, то я бы не думая поехала к ним, чтобы расставить точки там, где они нужны.

В течение дня я несколько раз проверяю свой телефон. После слов Кристины о том, что ключи от машины находятся у Никиты, я все жду, когда он позвонит или напишет. Сердце замирало, когда я слышала, как мой телефон вибрировал на столе. Наверное, хорошо, что у меня не было возможности каждый раз бежать и проверять. Да и дети отвлекали. Когда я находилась с ними, в груди появлялось чувство спокойствия.

– Я буду наглой, если попрошу подбросить меня до дома? – спрашивает Вика, когда за последним ребенком закрывается дверь и мы сами хватаемся за сумки. – Не думай, что постоянно просить буду, но у меня сегодня свидание и хочу подготовиться.