Заставь меня развестись

26.

– Если это шутка, Никит, то она не смешная, – говорю я, когда Чернов неожиданно с легкостью вытягивает меня из машины. – И не смотри на меня.

Никита довольно улыбается и, подойдя к капоту, прислоняется к нему, вытянув ноги.

– Я похож на шутника, Мира? Ты сама как-то говорила, что слишком рано согласилась выйти за меня замуж и не успела вдоволь насладиться каким-то там цветочным периодом.

– Конфетно-букетным, – поправляю его, зажмурившись.

Он помнит? Черт, это же было так давно. Через неделю после свадьбы, когда мы, встретившись с девчонками, обсуждали очередное свидание Иды. Удачное свидание. Игнатова улыбалась, как маленькая девочка, которой подарили розового пони. А как сверкали ее глаза…

Меня же по возвращении домой ждала пустая квартира и тоже свидание, но с телевизором.

– Раньше надо было думать! – рявкаю на него, вспоминая все долгие вечера, проведенные в одиночестве. – А сейчас мне этого не нужно. Опоздал.

– Никогда не поздно начать исправлять свои ошибки, – уверенным тоном заявляет он.

Тут я с ним, конечно, согласна, но… Нашу ситуацию не исправишь букетом ромашек и кусочком лимонного чизкейка. У нас все очень сложно, и белого света в конце тоннеля я не вижу.

А если на секунду отключить память? Тогда все станет идеальным. В ресторане нет освещения – значит, мы зажжем свечи. Тихая и спокойная музыка. Красивый Чернов протягивает мне шампанское и предлагает посмотреть на звезды. Обнимает, а я прижимаюсь к его груди, и мы двигаемся в такт музыке. Одни. Совершенно одни. Только я, он и лимонный чизкейк. Сказка же. Самая настоящая сказка. Или сказочный сон наивной дурочки.

В животе покалывает, когда я вспоминаю о своем любимом десерте. Я ведь могу пойти за Никитой и не думать об этом как о свидании. Ужин. Вечернее застолье перед сном. Если я, конечно, смогу уснуть после всего этого.

– Ладно. Двадцать минут. И это не свидание. Ясно тебе? Мне просто лень готовить, а последний раз я ела в обед, и то тот кусок торта едой не назовешь.

– Значит, целоваться не будем?

– Даже не думай об этом! У меня в сумке есть перцовый баллончик. Подойдешь ближе чем на метр, я тебя с ним познакомлю.

– Ты серьезно? – улыбаясь, он отслоняется от машины. – Сможешь?

– На твоем месте я бы не стала проверять.

Черт возьми, что со мной творится? Но я не блефую. Баллончик и правда есть. Папа закинул его в мою сумку в тот день, когда Игнатова уговорила меня поехать в клуб. С тех пор он там так и лежит. Не думала, что пригодится, но… Для убедительности я смогу его достать.

Медленно двигаясь вслед за Никитой, я пялилась на его спину, четко понимая, что все происходящее не обычный ужин. Такие, как мы, не могут спокойно сидеть за столом и делать вид, что все у них нормально. А я слабачка, раз не смогла сесть в машину и уехать. Я и правда согласилась пойти на свидание с Черновым.

Какой ужас.

Какое наслаждение и легкость.

– Почему здесь так темно? – интересуюсь я, когда мне приходится схватиться за рукав Чернова, чтобы не споткнуться и не разбить себе нос. – Мы же не грабители? Владельцы знают, что мы здесь?

Чернов смеется и, кажется, не собирается мне отвечать, все так же продолжая идти. Я вообще не понимала, как он может двигаться в такой темноте. Если бы я не вцепилась в его руку, то давно бы уже на полу корчилась от боли, а он… Продал душу за кошачье зрение?

Когда Никита осторожно отцепляет меня от своей руки, я невольно тянусь обратно к нему, но ощущаю лишь пустоту вокруг.

– Если ты решил меня здесь бросить и уйти, то….

Неожиданно загораются все лампы, и я жмурюсь, тут же замолкая.

– Я же говорил, что это свидание.

Хочу поправить его и сказать, что это точно не оно, а сам Никита бредит, но, когда вижу в его руках букет пионов, замолкаю.

Слов нет.

Во рту все пересохло.

Блин, ладно. Пусть будет свиданием.