Заставлю тебя вспомнить

Глава 3

Лилия

Звук мотоцикла растаял в воздухе, а я всё отчаянно пыталась открыть ворота. Железные, они были насмешкой моего мужа, а я — птицей в его клетке. Сколько ни пытайся птичка открыть запертую на замок дверцу — не выйдет. Ноги в домашних балетках вымокли, я продрогла окончательно, а снег повалил сильнее. Он тяжело опускался на землю, тут же превращаясь в ледяную корку.

Шмыгнув носом, я обхватила себя руками. Талые снежинки были на щеках или слёзы — уже и не знала.

Дом встретил меня теплом и запахом иллюзорного спокойствия. Я сняла балетки и прошла в кухню. Это в детстве температура могла спасти от сложной контрольной, сейчас простудиться было последним, чего я хотела. Вбежавший впереди меня Дэни вдруг заливисто залаял.

— Дэни, — прикрикнула я, войдя следом, и встала как вкопанная.

Марк сидел на краю кухонного стола. Едва он увидел меня, глаза его наполнились жадностью.

У меня язык словно опух и пересох одновременно. Воздух стал обжигающим.

— Ты совсем мокрая.

— Как ты здесь оказался?

Наши голоса прозвучали одновременно, сплелись в один. Нерешительно я подошла к нему, и он напрягся. На нём была чёрная куртка и чёрные джинсы.

— Я слышала твой мотоцикл. Но потом подумала… — я осеклась. — Подумала, что это просто местные парни.

— Правильно подумала. — Он поднялся.

Я инстинктивно отступила. Он невесело хмыкнул.

— Боишься меня? Что тебе наплёл Мирон?

— Ничего, — шепнула я.

— Да ладно. Я в курсе, на что способен мой братец. Без обид. Ну, что он сказал? Что я замочил старушку, когда мне бабки потребовались? — Его знакомая пренебрежительная усмешка напомнила мне о самых счастливых месяцах жизни. — Нет… Скорее, что я угнал свой первый байк и замочил парня, которому он принадлежал. Ещё, что девчонку его поимел. Что из этого?

Он так и впился в меня взглядом.

— Ничего, — ответила я всё так же тихо.

Он не поверил мне. Хмыкнул, словно бы разочаровался, и осмотрел кухню.

— Уютно тут стало. Явно не Матвеевна гнёздышко свила. Полотенчики, чашки… — Он взял одну с разделочного стола, посмотрел на неё и поставил обратно. — А ты мне это всё обещала ведь, Лили. Ли-ли… — повторил он по слогам и опять поморщился. — Теперь так он тебя зовёт, а ты и рада.

— Ничего я не рада! — ко мне вернулся голос. — Ты ничего не знаешь! Твой брат, он… Я не хотела за него выходить! Я… Я видела документы, Марк! Там была дата твоего поступления в клинику, и дата… — Я опять замолчала, только дыхание вырывалось тяжело и неровно.

— Что «и»? Дата смерти? — он прищурил глаза, и на миг стал похож на брата. Совсем отдалённо, и всё же похож.

Я не ответила. Нервно заправила за ухо волосы и отвернулась. Шаги Марка были тихими, но во мне они звучали оглушительно. Он всё рассматривал кухню: мелочи, наполняющие дом жизнью. Взял мерную ложечку для Сашиной смеси и вернул на место, за ней — полотенце с ярким мультяшным рисунком. Взгляд его упал на мою шею, и цепочка будто накалилась, стала душить меня. Марк резко подступил и, схватив за кофту, сжал ткань в кулаке. Она натянулась, а взгляд Марка пронзил насквозь.

— С ним хочешь остаться? — хрипло спросил он. Голос его вызвал мурашки и лёгкую дрожь. — Поехали со мной, Лилька. Поехали.

— Саша… — онемевшими губами прошептала я.

— Мы её заберём. — Он сильнее натянул кофту. — Всё будет, как должно быть, а мой брат пусть катится к чёрту.

Мирон

Встреча с Рыловым прошла напряжённо. По-хорошему, нужно было перенести её, но этот засранец требовал внимания. С раздражением я ждал, когда его юристы одобрят соглашение. Они въедливо изучали каждый, мать их, пункт и каждый подпункт. Репутация «Добронравов групп» не давала повода для сомнений, но это было их право.

Наконец все мелочи были согласованы, и мы, пожав руки, разошлись.

— Мирон Фёдорович, — менеджер одного из отделов подлетела ко мне с бумагами.

— Позже, — бросил я и вошёл в приёмную.

Отец сидел на диване с Сашей на руках. При моём появлении он перестал возиться с ней. Взгляд его был мрачным.

— Два чёрных кофе, Кристина, — сказал я и первым прошёл в кабинет.

На этот раз она обошлась без ставших привычными за последнее время острот. Отец вошёл следом вместе с Сашей. Пауза продлилась с минуту.

— Главврач клиники, где держали Марка исчез.

Я стиснул зубы.

— Когда?

— Точно я не выяснил. Около недели назад он взял больничный и не появлялся. Сегодня дверь его квартиры вскрыли — его там нет и, судя по всему, нет давно.

— Что мать говорит?

Отец промолчал. Я выругался сквозь зубы.

— Нужно проверить её счета.

— Не нужно их проверять, — жёстко отрезал отец. — Не нужно, — сказал спокойнее. — Я и так знаю, что это она заплатила главврачу, чтобы он выпустил Марка. И ты это знаешь. Никто бы больше этого не сделал. Марк болен, Мирон. Серьёзно болен, и его очередная ремиссия — дело времени.