Заставлю тебя вспомнить

Глава 7

Лилия

Что-то случилось. Чтобы это понять, глаза открывать мне было не нужно. Стоило пошевелиться, тело отозвалось притуплённой болью, а с первым осознанным вдохом я уловила запах. Особенный, который, почувствовав раз, уже ни с чем не перепутаешь — запах больницы. Попробовала восстановить события и… наткнулась на глухую стену. Я билась в эту стену до тех пор, пока голова не начала разрываться.

— М-м… — потёрла лоб и всё же подняла веки.

Зря — свет резанул по глазам, и словно по заказу отворилась дверь.

— Ой, — ахнула девушка и, обернувшись, заорала: — Василий Михайлович! Василий Михайлович, она пришла в себя!

— Можно потише? — мне показалось, что я говорю громко, а голоса на деле не было.

Похоже, девушка меня не услышала. С улыбкой, достойной «Оскара», она подошла ко мне.

— Как вы себя чувствуете, Лилия Александровна?

Я приоткрыла рот и нахмурилась. Лилия Александровна… Было чувство, что она обращается ко мне и не ко мне.

— Лилия Александровна? — переспросила я. — Вы… Простите, вы уверены, что меня так зовут?

Улыбка её на секунду приклеилась и сошла. Мой вопрос, должно быть, звучал странно. Она заглянула в карту.

— А вы помните, как вас зовут?

Я было хотела ответить и… Не смогла. Приподнялась и с растерянностью уставилась на девушку в халате. В палату зашёл высокий худощавый мужчина с клочковатыми седыми волосами и козлиной бородкой. Увидев меня, он улыбнулся мне, как родной.

— Ну наконец, — сказал он, подходя ближе. — Наша спящая красавица. Вы лягте, — он легко надавил мне на плечо. — Нечего прыгать.

— Василий Михайлович, — позвала медсестра.

— Погоди, Ань. Так… — врач посмотрел на стоящий рядом аппарат. — Как самочувствие?

— Василий Михайлович, — позвала медсестра требовательнее, и врач всё же обернулся. — Тут, похоже, проблема. Лилия Александровна не помнит своё имя.

Врач нахмурился.

— Вы помните, что случилось?

— Я… — в памяти было пусто. Ни единого воспоминания, ни единой картинки. Я пыталась ухватить хоть что-то — лица, события, даты, но не было ничего. Ужас нарастал стремительно, пропорционально пустоте, и охватывал меня. Кто я?! Откуда?! Василий Михайлович помрачнел на глазах, и вместе с ним помрачнели мои мысли.

— Понятно, — подытожил он. — Не волнуйтесь, вы не первая и, к сожалению, не последняя. Будем разбираться.

Десяти минут не прошло, как палата превратилась в царство хаоса. Мне задавали вопросы, ответов на которые я не знала, вертели, осматривали. Всё, что я поняла — двое суток я пробыла без сознания, но о том, что произошло, мне никто не рассказал. Авария — на этом объяснения заканчивались.

Наконец меня оставили в покое, под присмотром всё той же Анечки.

— Вы не пытайтесь вспомнить, — посоветовала она. — Память сама придёт.

— И когда она придёт? — спросила я с тоской и злостью одновременно.

Примерно это я уже услышала от врача, но тогда сдержалась.

— У всех по-разному. К кому-то быстро возвращается, к кому-то медленно. Кто-то всё вспоминает, кто-то фрагментами.

— А кто-то не вспоминает ничего, — закончила я.

Она промолчала. Написала что-то в карте и покосилась на меня. Голова болела до тошноты, чем больше я пыталась хоть что-нибудь достать из недр памяти, тем, казалось, больше она блокировалась. У меня же было прошлое!

— Ко мне кто-нибудь приходил? — спросила я, остановив медсестру уже на пороге. — Если вы знаете моё имя, значит, вам его кто-то сказал! Или… или документы были? Телефон… — меня так и озарило. — Где мой телефон?

— Простите, я ничего не знаю. С вами был мужчина. Он тоже был в той машине.

— Мужчина? — я готова была подпрыгнуть. — Кто он? Где он сейчас?! Почему вы мне сразу не сказали?!

Я спустила с постели ноги, но только попробовала встать, голова поплыла, а пол словно наклонился под приличным углом. Анна подлетела ко мне и усадила обратно.

— Вам лучше отдохнуть, Лилия Александровна. Вы сильно ударились, у вас серьёзное сотрясение. Прошу вас, будьте благоразумны.

Слово «благоразумие» подразумевало наличие разума. В своём я уверена не была. Но лечь мне пришлось, причём так и не получив ответы. Голова плыла, даже когда коснулась подушки, язык отказывался слушаться. Я до рези в глазах всматривалась в противоположную стену. Палата была одноместная, со свежим ремонтом и большим окном. Аппаратура стояла тут же, у моей постели, а в углу был диванчик кофейного цвета. В углу — маленький шкаф, у изголовья — тумбочка ему в цвет. Обстановка никак не соответствовала казённой больнице. Если я в частной клинике, то… Что? Я из богатой семьи? Или это водитель машины меня сюда пристроил?

Я почти провалилась в сон, но движение воздуха заставило меня вынырнуть из него.

В дверях стоял мужчина. Высокий, с цепким взглядом, в чёрном пиджаке.

Я поднялась на руках, пересиливая слабость.