Застывший этюд

ПРОЛОГ

Гатчина. Апрель 1851 год.

Апрель в этом году выдался на редкость упрямым. Дожди шли почти без перерыва – тяжелые, холодные, затяжные. Они начинались с утра, стихали к вечеру и снова возвращались ночью, категорически отказываясь уступать место теплой весне.

Анна Павловна Ордынцева стояла у окна своей спальни и, придерживая жаккардовую тяжелую штору, смотрела в сад. Сумерки уже опустились на усадьбу. Деревья стояли темными силуэтами, их ветви еще не покрылись листвой, и оттого сад казался пустым и немного чужим. Крупные капли дождя падали на землю, разбиваясь о гравий дорожек и деревянные перила террасы. Над Безмолвным озером, которое находилось недалеко от имения Ордынцевой, уже сгущался туман.

У подножия кровати, на тяжелом ворсистом ковре, зашевелилась массивная тень. Барон, огромный староанглийский бобтейл с густой шерстью белого цвета. Он не спал. Голова его лежала на лапах, но уши время от времени вздрагивали, улавливая звуки за окном – шум дождя, далекий гром, редкий скрип ветвей.

-Когда же это кончится…,- тихо произнесла Анна Павловна.

Пёс чуть поднял голову и, наклонив её, посмотрел на хозяйку – внимательно, почти по-человечески.

Она невольно улыбнулась.

-Ты тоже устал от этой непогоды, Барон?

Он тяжело выдохнул в ответ, и снова положил голову на лапы.

Весна запаздывала. А вместе с ней и то оживление, которого так не хватало этому дому после длинной и холодной зимы. Анна Ордынцева закрыла окно и опустила штору. В комнате сразу стало тише-дождь остался за толстым стеклом. Она вернулась к кровати, поправила подушки взяла газету, оставленную на прикроватной тумбочке. Очки она надела уже привычным движением.

В пятьдесят лет Анна Павловна по-прежнему оставалась красивой женщиной. Черты её лица были тонкими и выразительными, кожа ровной, без заметных морщин. Темные волосы даже сейчас были аккуратно уложены, как и всегда, - ни одна прядь не выбивалась из прически. Даже в стенах дома она одевалась с тем же блеском и вниманием, что и для выхода в свет. То было не столько привычкой, сколько внутренним порядком.

После смерти мужа дом опустел, но она не позволила себе распуститься. Напротив – хозяйство, уборка, нередкие приемы гостей стали для нее тем, что удерживало от тишины. Такой горькой и громкой тишины…

Барон появился задолго до этой тишины. Она на мгновенье задержала взгляд на собаке и позволила себе предаться воспоминаниям.

Это было раннее лето – теплое, светлое. Они с мужем возвращались из гостей, когда на обочине увидели человека с корзиной щенков. Смешные, неуклюжие, с большим лапами и слишком серьезными мордами.

Её муж тогда без колебаний остановил экипаж.

-Смотри, Анна, - сказал он с легкой улыбкой на лице, которую она так хорошо помнила. – Этот будет умным, - он с детским восторгом гладил щенка.

Они взяли его в тот же день. С тех пор Барон ни разу не подвел.

Газета тихо шелестела в ее руках. Она читала рассеяно, время от времени поправляя очки и задерживаясь на отдельных заметках. Где-то за окном ударил особенно сильный порыв дождя. Анна Павловна машинально подняла взгляд. И в этот момент она увидела тень, мелькнувшую в саду. Быстро, почти незаметно, словно кто-то прошел между деревьями.

Барон вдруг поднял голову и едва слышно зарычал. Низко, предупреждающе. Анна Павловна замерла. И сразу же – почти одновременно с порывом ветра – во дворе погас фонарь. Комната на мгновение показалась темнее. Газета чуть дрогнула в её руках. Она сняла очки и медленно провела пальцами по глазам.

- Показалось… - тихо сказала она, успокаивая себя, но Барон не лёг обратно. Он уже стоял, чуть поддавшись вперед, напряженный, вслушиваясь в темноту за окном. Такое поведение женщина видела впервые.

Она отложила газету в сторону и поднялась с кровати. Пол под ногами был прохладным. Анна Павловна осторожно, почти неслышно, подошла к окну и чуть отодвинула занавеску.

Сад был пуст.

Дождь продолжал идти – тяжёлый, ровный, без перерыва. Мокрые дорожки блестели в тусклом свете луны.

Ни движения. Ни звука.

Но пёс за её спиной всё еще стоял и не сводил взгляда с окна.

- Причудится же…-прошептала она. Анна еще немного постояла, всматриваясь в темноту, затем вернулась в постель.

Достаточно на сегодня глупостей, - подумала она. Пора спать.

Барон медленно лег у кровати, но не расслабился – только положил голову на лапы и внимательно смотрел на окно.

Женщина повернулась на бок, затем на спину, закрыла глаза – и снова открыла их. В комнате было тихо, только дождь за окном звучал ровным, убаюкивающим шумом. И всё же что-то не давало ей покоя. Она не верила в страх. Но какое-то внутреннее беспокойство, едва ощутимое, словно легкий холод, пронизывало ее тело.

Глупости. Она тихо покачала головой.

В этот момент за окном прогремел гром. Глухой тяжелый. Следом вспыхнула молния, на мгновение осветив комнату резким белым светом. Дождь усилился.

Прошло ещё некоторое время, прежде чем усталость всё же взяла свое. Дыхание Анны Павловны стало ровнее, глаза под веками перестали суматошно бегать. Она уснула. Но ненадолго.