Затерянная между мирами

Глава 3

Вацлав стоял у огромного арочного окна и смотрел на раскинувшийся в долине город. С высоты его кабинета, расположенного на самой вершине Сумеречной Башни, город казался игрушечным, словно его крошечные домики были любовно расставлены на шахматной доске невидимой рукой. Каменные улочки, извиваясь, переплетались, образуя сложный и запутанный лабиринт, а огни, только начинавшие вспыхивать в окнах домов, казались искрами в наступающих сумерках.

Он смотрел на город, но все его мысли были сосредоточены на девушке, которая внезапно свалилась на него, как камень с неба. Даже на таком расстоянии он чувствовал ее силу, ее скрытую мощь, и это его тревожило.

– Она не должна знать ни о метке, ни о мире, из которого пришла. Если Создатель перенёс её именно ко мне, значит, моя правда превыше всего. И им, – он указал рукой в сторону, – придётся считаться с волей Создателя.

Слова Вацлава звучали резко и властно. И сколько бы сомнений не было в его словах, никто ничего не распознал.

В кабинете повисла напряжённая тишина. Советники, сидящие за длинным массивным столом, внимательно слушали Вацлава, стараясь ничем не выдать своих истинных чувств.

Эту гнетущую тишину нарушил лишь главный советник — старый седовласый мужчина, чьи глаза, казалось, повидали слишком многое, но при этом не утратили остроты и проницательности.

– Но ведь девушка – человек. Не маг. Для вас лично и для клана в целом это не имеет значения? – в его голосе звучала неприкрытая осторожность и едва уловимое несогласие, что не ускользнуло от цепкого взгляда Вацлава.

– Не имеет значения?! – вскипел Вацлав, мгновенно утратив остатки своего показного хладнокровия. В его глазах, в которых только что горел холодный расчётливый огонь, вспыхнул неистовый гнев. Он сжал кулаки до побелевших костяшек, готовый сокрушить любого, кто посмеет ему перечить. Остальные советники поспешно опустили головы, не рискуя противостоять ярости своего повелителя. Даже Нажир, его верный друг и помощник, который всегда был готов его поддержать, сейчас молчал, затаив дыхание. — Это значит, что многовековая война, разрывающая наши кланы на части, наконец-то закончится! Это значит, что победа и правда будет за нами!

Забыв о сдержанности, которая всегда была его отличительной чертой, Вацлав в ярости ударил кулаком по столу с такой силой, что предметы, расставленные на поверхности с изящной небрежностью, подпрыгнули и задрожали.

– Конечно, Ваше Величество, так и будет, – поспешили согласиться остальные советники, наперебой выражая свою поддержку.

– Прикажете сообщить о ней Санатану? – поинтересовался Нажир, осторожно переводя разговор в более спокойное русло. В его голосе, несмотря на показное спокойствие, все еще сквозило внутреннее напряжение.

– Санатану? – задумчиво переспросил Вацлав, постепенно успокаиваясь, словно волна гнева, бушевавшая в нем, начала отступать, оставляя после себя лишь легкий привкус недовольства. – Нет. Нет, не стоит. О ней вообще никто не должен знать. Девушку не выпускать из замка. Докладывать мне о каждом ее перемещении, о каждом заданном ею вопросе. Но главное – не упустить момент, когда к ней вернется память.

– И еще, – добавил он немного погодя, и взгляд его стал задумчивым и отстраненным. – Она полна силы. С ее помощью наши накопители снова наполнятся. Наши люди ослабли и уже не могут делиться силой в полной мере. Подготовьте обряд… И позаботьтесь о том, чтобы девушка ничего не узнала. Пусть думает, что ей просто помогают вернуть утраченную память.

Нажир молча кивнул, принимая приказ как должное, и, поклонившись, вышел из кабинета. Остальные советники торопливо последовали за ним.

Вацлав повернулся к окну и снова устремил взгляд на город, медленно погружавшийся в сумерки. Огни, словно маленькие искорки надежды, вспыхивали в тёмных переулках, делая его похожим на ночное небо, щедро усыпанное звёздами. Он знал, что в этом городе живут тысячи людей, чьи судьбы находятся в его руках, но сейчас его мысли были заняты лишь одной девушкой, неведомой силой притягивавшей его внимание.

Мира… Она всего лишь человек, а значит, должна вызывать лишь презрение. В ней не было ничего особенного. Она не маг. В ее крови не текла магическая сила. Лишь упрямство, унаследованное от предков. Вацлав был уверен, что с легкостью сломит это ничтожное сопротивление. Он опустил взгляд на свои руки, медленно сжал их в кулаки, затем разжал. Сияние, вспыхивавшее при прикосновении к ней, давно исчезло, но он знал, что стоит ему снова коснуться ее, и магия вспыхнет с новой силой, словно магнит, притягивая его к этой простой смертной.

– Она всего лишь человек, – прорычал Правитель клана себе под нос, словно пытаясь убедить в этом самого себя. – Всего лишь вещь. В ней нет ничего особенного. Лишь сила… которую я намерен использовать во благо своего клана.

– Мудрое решение, племянник, – раздался тихий голос из глубины кабинета.

Мужчина, который до этого молча сидел в кресле, растворяясь в полумраке и внимательно наблюдая за ходом заседания, поднялся со своего места. Его пронизывающие, холодные глаза, казалось, видели насквозь всех и вся.

Он неторопливо и уверенно подошёл к Вацлаву и, похлопав его по плечу, произнёс, словно пытаясь поддержать:

– Ты поступаешь правильно. Я горжусь тобой. И твой отец гордился бы тобой, если бы был жив.