Затерянная между мирами

Глава 15

Когда Вацлав твёрдым шагом направлялся в свой просторный кабинет, у самых дверей его неожиданно остановили со словами:

– Вас ожидают, повелитель, – сообщили ему тихим, почтительным голосом.

Мира.

Это первая мысль, словно яркая молния, мгновенно пронзила его разум, оставив после себя лишь сладостные отголоски самых сокровенных желаний. Она сама захотела встретиться с ним после совместного завтрака, возможно, чтобы лично поблагодарить за предоставленного наставника, который должен был помочь ей освоиться в этом новом для нее мире. Эта мысль, словно яркий луч надежды, тут же зажглась в его сердце, наполнив его предвкушением.

И каково же было его разочарование, когда вместо желанной девушки он увидел совершенно другую, женщину, сидящую в его кабинете.

Девушка, словно вырезанная из мрамора статуя, восседала в кресле с идеально прямой спиной. Тёмные, как вороново крыло, волосы были аккуратно собраны в замысловатую, сложную причёску, украшенную живыми благоухающими цветами. В руках она держала одну из книг, взятых из его личного книжного шкафа, что сразу не понравилось Вацлаву.

Эту девушку Вацлав, к сожалению, хорошо знал в лицо и по имени. Дочь влиятельного мага из уважаемого клана, члена Совета кланов, чьё имя было известно всем.

Красивая девушка, но пустая. Она и раньше не нравилась Вацлаву, а после встречи с Мирой, она была для него лишь бледной тенью, начисто лишённой всякой искры. Почему его дядя выбрал именно её, а не кого-то другого? Что он увидел в этой холодной женщине?

– Повелитель, – почтительно произнесла девушка, увидев, как он входит в кабинет. Она тут же отложила книгу в сторону и плавно поднялась с кресла.

Приветственный поклон, лёгкая улыбка, чуть опущенные глаза, сложенные перед собой руки, идеально отточенные движения. Всё было выверено до мелочей, отточено годами тренировок, как магическое заклинание, не допускающее ни единой ошибки. Она была словно красивая заводная кукла, которая каждый день, из года в год, беспрекословно повторяла заученные движения и слова, не позволяя себе проявить ни единой лишней, незапланированной эмоции.

В то время как Мира, словно дикий цветок, всегда двигалась естественно, свободно и непринуждённо, проявляя свои чувства. Даже когда она, впервые увидев его, сильно испугалась, её душа всегда была открыта для всех без исключения. Если девушек Индры с детства приучали не показывать свой страх, скрывать эмоции, то Мира, наоборот, открыто боялась его, не в силах скрыть свои истинные чувства. В тот самый день, когда она впервые очнулась в новом для нее мире и заговорила с ним, ее большие глаза были полны страха, но это был не тот ужас, который он привык видеть у других, а совсем другой, особенный страх, лишенный лицемерия и наигранности.

Маги по своей природе просто не привыкли показывать свой истинный страх, тщательно скрывая его за маской высокомерия и презрения. Люди же, наоборот, всегда боятся, словно это неотъемлемая часть их сущности, их животного начала. Но у Миры, несмотря на то, что она была простым человеком, лишённым всякой магии, страх почему-то был совсем другим, особенным. Он был каким-то… вкусным, волнующим. Почему-то ему хотелось ощущать его снова и снова, словно это был особый вид изысканного наслаждения, о котором он раньше и не подозревал.

А потом Вацлав познал ее новую, незнакомую ему эмоцию — неподдельное любопытство. Ей было интересно абсолютно все, что ее окружало. Она хотела познать этот незнакомый мир, словно наивный ребенок, впервые открывающий для себя что-то новое и удивительное. Ей хотелось многое узнать, до всего докопаться, все понять и объяснить. Необычная для него эмоция, которую он раньше никогда не встречал.

Смущение. И стыд. Особенно сильно он ощутил их, когда сообщил девушке, что она прибыла на Индру совершенно обнаженной. Ее трогательную стыдливость Вацлав смаковал с наслаждением, как самое сладкое, дорогое вино, пытаясь полностью раскрыть ее вкус. Она была такой яркой, такой настоящей, такой искренней, а не фальшивой, и все эмоции, которые она проявляла, были искренними, без притворства.

Ему ужасно хотелось узнать, какова на вкус её любовь… Но свою любовь, предлагала ему другая девушка, которая сейчас стояла в его кабинете.

– Что вы здесь делаете? – без церемоний, нарушая все известные правила вежливости, грубо поинтересовался Вацлав, проходя мимо нее к своему столу.

– А… – растерянно моргнула девушка, разведя руки в стороны, словно совсем не ожидала такого резкого ответа. Легкое удивление, внезапная растерянность. И тут же она быстро взяла себя в руки и умело скрыла свои истинные чувства за маской безразличия. – Мой отец сказал, что вы хотели со мной встретиться, чтобы обсудить некоторые вопросы.

Ложь. Он не хотел.

Он молча сел за свой массивный стол и, сложив руки под подбородком, принялся изучать девушку, стоящую перед ним, словно она была всего лишь экспонатом в музее, ценность которого он всерьёз ставил под сомнение. Она по-прежнему стояла, опустив взгляд, совершенно спокойная и ледяная. И молчала, не произнося ни слова.

Вацлав с отвращением смотрел на эту высокомерную девушку и невольно думал о том, что Мира на её месте уже давно начала бы нервно переминаться с ноги на ногу, чувствуя себя неловко. Она бы смущённо покраснела и робко оглядывалась по сторонам. Уголки губ Вацлава невольно дрогнули в едва заметной улыбке при одной только мысли об этом.

– Так о чём именно вы хотели со мной поговорить? – ледяным тоном, словно издалека, подала тонкий голосок девушка, нарушая молчание.

– Уже не нужно, вы можете идти, – произнес Вацлав, и его холодный, отстраненный голос пронесся по комнате.

Девушка медленно подняла на него свой пронзительный взгляд, в котором, словно молния, на мгновение ярко вспыхнула злость. Вспыхнула и тут же погасла без следа, погашенная силой воли. Плотно сжав тонкие губы, девушка лишь слегка кивнула в знак признательности, не сказав ни слова, и гордо покинула его кабинет, не хлопнув дверью.