Затерянная между мирами

Глава 29

Вацлав

Вацлав, повелитель Индры, тяжело ступил в библиотечный зал. Несколько шагов по мраморному полу, и он уже стоял перед дверью. Не просто дверью, а гранью, за которой покоилось сердце магического наследия его рода. Зал, который он посещал в детстве, будучи ещё наследником, а не правящим повелителем. Он приложил ладонь к выемке на поверхности тёмного дерева, пытаясь почувствовать его тепло, но ощутил лишь гладкую прохладу. Пространство вокруг неё пошло рябью, словно тонкая ткань, колышущаяся на невидимом ветру, но дверь оставалась неподвижной и холодной.

Внутреннее раздражение кольнуло его под ложечкой. Он знал этот зал как свои пять пальцев; отец лично научил его открывать дверь, и она всегда подчинялась. Мгновенно. Не было этой заминки, этого неприятного ощущения, когда кажется, что ты недостаточно хорош, недостаточно достоин. Отец научил его касаться дерева ладонью, и дверь распахивалась без малейшего промедления. Здесь не могло быть ошибки.

«Неужели чары больше меня не признают?» — тревожно пронеслось у него в голове. Он прекрасно понимал, что в хранилище нельзя попасть через портал.

Он замер, пытаясь собраться с мыслями. Поколебавшись мгновение, Вацлав вынул из поясного чехла небольшой кинжал с рукоятью, украшенной филигранными узорами, и недрогнувшей рукой сделал надрез на пальце. На коже выступила тёмная капелька крови, и он снова приложил ладонь к выемке. Защитные чары должны сработать на крови. Он знал об этом из семейных легенд, но никогда не применял сам.

Зал надрывно загудел, словно гигантский орган. Дрожь вокруг двери усилилась, пространство задрожало, как от близкого грома. Он почувствовал, как защита замка и хранилища начинает тянуть к нему свои нити, окутывая его светом, но светом, причиняющим боль. Это было неожиданно. Он вспоминал рассказы отца о церемонии открытия хранилища, но отец никогда не упоминал ни о боли, ни о проверке. В этот момент Вацлав почувствовал, как древние защитные чары проверяют его на принадлежность к роду, исследуя каждую его мышцу, каждую каплю крови. Это было не просто сканирование, это было вторжение в его сущность. Все его сомнения, страхи и неуверенность пытались вырваться наружу, но он изо всех сил старался не дать этому случиться.

А потом, так же неожиданно, как и началось, ощущение проверки исчезло. Чары отпустили его, позволив тяжело выдохнуть. Вацлав закрыл глаза, чувствуя тяжесть в груди. После такой неожиданной проверки ему требовалось время, чтобы прийти в себя. Казалось, замок решил испытать его на прочность. После чего, дверь распахнулась, открывая ему вход в Хранилище.

Внутри просторного зала мгновенно зажглись многочисленные огни, приветствуя своего повелителя. Мягкий, тёплый свет играл на резных колоннах, тянущихся высоко вверх, к сводчатому потолку. Он ласкал стеллажи, заполненные старинными свитками. В воздухе витал лёгкий аромат старого пергамента и магических трав.

Первое, что вспомнилось Вацлаву, — это их последний визит сюда с отцом. Тогда отец был ещё здоров, и его улыбка не была омрачена скорбью. Они разговаривали, изучали какие-то старые свитки, обсуждали секреты защиты замка, и Вацлав помнил ту лёгкость и радость, которые он тогда испытывал. Это случилось незадолго до самой страшной трагедии в их жизни, когда отец был предательски убит.

Взгляд сам собой обратился к дальнему концу хранилища. Именно там отец оставлял какие-то свитки в последний их визит. Он посмотрит их позже, сейчас у него была более важная задача. Именно за этими знаниями он сегодня пришёл в сердце замка. В отцовском чехле на поясе лежала фамильная печать, позволяющая открыть тайник. Ему нужно было узнать тайны рода, чтобы найти способ установить новый порядок в мире, где угасшая магия стихий лишила людей надежды.

Но прежде всего он направился к стеллажам, где хранились свитки, относящиеся к основанию клана. Там он нашёл историю зарождения магического рода, становления магов, строительства замка, установления защиты замка, питающейся силой земли. Именно этому отец учил его в детстве, объясняя, что даже после того, как стихии уснули, сила земли продолжает поддерживать защиту их дома.

Но он не нашёл ни слова о людях. Как они появились на Индре, почему не владели магией, как восстанавливали свои силы. Вообще никакой информации о них.

— Этого не может быть, — пробормотал Вацлав, и его слова эхом разнеслись по залу. Он помнил, как дед читал ему эти свитки, рассказывая истории о давних временах. В них всегда упоминался народ Индры, который не владел магией. И теперь эта важная часть просто исчезла из хранилища.

Он перебирал свиток за свитком, документы плавно перемещались в воздухе, подчиняясь магии воздуха. Вацлав сканировал древние документы магией взгляда, но так и не нашёл ни одного, в котором упоминались бы люди. Словно кто-то вырвал страницы из истории, стёр их существование из памяти клана. Внутри него росло беспокойство, постепенно перераставшее в гнев. Это была не случайная ошибка — он чувствовал злой умысел, и ему нужно было найти виновного.

Вацлав прищурился, вспоминая уроки своего деда, который научил его не только видеть невидимое, но и чувствовать истину. Он провёл ладонью по резьбе на стеллаже, пытаясь прочитать не только текст свитка, но и душу хранилища. Он вспоминал тот момент, когда в последний раз был здесь с отцом. Тогда он и не подозревал, как будут развиваться события и что эти моменты станут бесценными воспоминаниями о человеке, которого он любил больше всех на свете.

Вацлав закрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти образ отца с момента их последнего визита сюда. Он вспоминал его движения, голос, а затем попытался почувствовать те места, которых касались руки отца. В этот момент он заметил лёгкое движение воздуха за одним из стеллажей. Его внутренний волк зарычал, предчувствуя ответ.

Он плавно провёл руками по дереву, и когда его пальцы коснулись одной из рун, она отозвалась мягким гулом. В тот же миг из стеллажа выскользнула узкая панель, открывая скрытый за ней тайник. Вацлав улыбнулся, зная, что отец не зря хранил секреты в этом месте. Там, в тёмной глубине, он сможет найти ответы, которые так долго искал в старых свитках.