Затерянная между мирами

Глава 32

Для Миры Айка выделила небольшой угол в своём доме. Жёсткая койка, застеленная соломой и отгороженная от основной комнаты ветхой занавеской. После покоев в замке Вацлава она чувствовала себя неуютно в первую ночь. И дело было даже не в контрасте роскоши и бедности. Ей казалось, что она мешает. Эти люди выживали здесь, в лесу. Они с трудом восстановились после сильного истощения и теперь учились жить заново. Они боялись за свою жизнь, боялись, что их найдут, поймают и снова будут выкачивать из них жизненную силу, истощая снова и снова, пока они не испускают последний вздох.

Они родились и жили в этом мире, а Мира была чужой. Чужой везде: и здесь, в общине, и там, в замке Вацлава, и даже там, где живёт Яр.

Мира снова и снова возвращалась мыслями в тот день, когда призрак королевы вывел её из замка. Стоило ли слушать привидение? Может быть, стоило остаться там, в замке, и дождаться дядю Вацлава? Ведь он обещал помочь ей вернуть память, а потом вернуть её домой.

Правильно ли она поступила? Может быть, прямо сейчас она уже могла бы оказаться дома. А если всё-таки нет? Ведь там, в том доме, который она не помнит, она упала в ледяную реку и могла умереть? Что, если она действительно умерла там, а неведомая сила спасла её, перенеся сюда, на Индру? Но зачем?

Зачем она здесь?

Так много вопросов и так мало ответов.

Свида больше не показывался ей на глаза, да и немудрено — вокруг люди. Он спрятался, как только почувствовал их приближение, и унёс с собой книгу, которую ей отдала Велимира.

Мира вздохнула. Она сидела в тени дома, построенного из толстых веток, и наблюдала за детьми, резвившимися между такими же хлипкими домишками. Дети играли, как будто не было той страшной угрозы, которая нависала над ними. Они улыбались, смеялись и могли бегать и прыгать, в то время как взрослые были погружены в свои тяжёлые мысли и даже не замечали красивой природы, которая их окружала.

Внимание Миры привлекла девочка, которая не играла с другими. Она тоже сидела в тени дома и ковыряла палкой землю. Из земли тут же появлялись ростки, от которых девочка тут же отворачивалась и снова начинала ковырять палкой с другой стороны. Из земли снова появлялись ростки, и тогда девочка вскакивала на ноги и топтала их.

— Не нужно, — остановил её какой-то мужчина, которого она раньше не видела. — Пусть растут.

— Если бы не это, — она с ненавистью ткнула пальцем в растоптанную зелень, — мы бы сейчас были рядом с мамой.

— Мы обязательно её встретим, родная, — мужчина опустился на колени и притянул девочку к себе. — Обязательно.

— Это моя вина, папочка, — заплакала девочка. — Моя.

— Нет, не твоя, — горько произнёс мужчина.

— А если они её убили? — сквозь слёзы спросила девочка.

Мужчина ничего не ответил, лишь крепче прижал к себе девочку, пряча лицо в её пышных золотых волосах.

Они показались Мире знакомыми. Да, действительно, именно их она видела тогда, в первый раз. Эта девочка вырастила розовый куст, и за ними пришли стражники. Мать, рискуя собой, велела мужу спрятать дочь. Мужественный поступок.

Горячая слеза скользнула по её щеке.

Мира закрыла глаза и позвала к себе золотые нити. Они тут же откликнулись на её зов, весело позванивая и шелестя. Мира провела ладонью по каждой из них, приветствуя их. Она не была с ними с тех пор, как сбежала из замка.

Та, что вела к Яру, окутала её ладонь, словно уговаривая отправиться к нему, но Мира упорно стряхнула её с ладони. Не сейчас. Позже… может быть.

Она искала совсем другую нить, которая могла привести её к той женщине, к матери девочки.

И она нашла. Тусклая нить, почти безжизненная, едва вибрировала и откликалась на зов. Мира притянула её к себе, раскрыла свой внутренний свет и сначала наполнила нить этим светом. Нить и сама Мира слились друг с другом, окутанные золотым коконом, и тогда она, крепко схватив нить, шагнула вперёд, надеясь, что не опоздала.

Мира оказалась в тёмной маленькой комнатке, больше похожей на камеру. И она не ошиблась. С одной стороны была железная решётка, вокруг — каменные влажные стены. В углу на гнилой соломе кто-то лежал. Мира подошла ближе и увидела ту самую женщину. Она едва дышала.

Мира склонилась над ней и взяла за руку. Другую руку она положила женщине на грудь и щедро поделилась с ней своей силой, как тогда, когда отдавала её на ритуальном камне, надеясь, что они вернут себе память. Женщина встрепенулась и задышала ровнее. Она вцепилась в ладонь Миры и открыла глаза. Кажется, женщина заметила её. Мире казалось, что она смотрит ей прямо в глаза.

А Мира делилась с ней своим светом, окутывая её золотым коконом, а потом женщина прошептала:

— Достаточно. Они не должны заметить.

И отпустила её руку.

Мира гладила её по голове, перебирая тонкие пряди волос. Женщина крепко спала и ровно дышала. Значит, Мира успела и смогла помочь. Она обернулась в сторону решётки, услышав чей-то приглушённый стон.

— Здесь есть кто-то ещё? — тихо спросила она, и стон повторился.

Она подошла к решётке, размышляя, сможет ли выйти отсюда. Её рука просочилась сквозь металлические прутья, и уже через мгновение Мира шла по тёмному коридору, заглядывая в каждую камеру. И в каждой кто-то был. Люди. Мужчины, женщины, молодые и старики, дети и подростки. И с каждым она щедро делилась силой, возрождая угасающую жизнь.

— Кто ты? — в последней камере был мужчина, лицо которого показалось ей знакомым, но как она ни старалась, она не могла вспомнить, где его видела.

— Просто человек, — тихо ответила она, и в следующее мгновение мужчина и Мира засияли золотым коконом.

— Человек, — медленно произнёс мужчина, цепляясь за её руку. — Не может быть…

Он шептал, повторяя снова и снова «человек». Он шептал что-то ещё, но Мира никак не могла разобрать.

Внезапно её охватило чувство тревоги, словно должно было произойти что-то ужасное. Она распахнула глаза. В том самом месте, где совсем недавно обнимались отец и дочь, прислонившись к стене, стоял Ивар. Он с презрением смотрел на неё.