Затерянная между мирами

Глава 47

Мира кружилась в темноте, боли и отчаянии, пока, наконец, не ухватилась за тонкую, почти невидимую ниточку, которая тянулась из глубин ее подсознания, из самой глубины ее души. Эту ниточку, за которую она цеплялась, которая всегда поддерживала ее в этом безумном хаосе. Она не знала, что это такое, но всегда чувствовала, что эта связь с неизвестным нужна ей, что именно эта ниточка может стать для нее спасением.

Мира ухватилась за эту нить, вцепилась в нее, боясь отпустить, и вдруг, словно по мановению волшебной палочки, все прекратилось. Тьма расступилась, и девушка оказалась на высоком постаменте, окруженном мягким светом, который, казалось, исходил изнутри, озаряя все вокруг. Вдалеке, внизу, в бескрайней пропасти, мелькали тёмные хаотичные точки, в которые она пристально вглядывалась, пытаясь понять, что это такое.

Точки стремительно приближались, расширяясь и раскрываясь, превращаясь в удивительные яркие картины. Это были видения, мелькающие события из её жизни.

Картины мелькали вокруг с такой невероятной скоростью, что Мира едва успевала их разглядеть, улавливая лишь обрывки, фрагменты. Она сделала осторожный шаг вперед, к самому краю платформы и опустила взгляд вниз, в бездонную пропасть. Воронка из воспоминаний уходила вниз, в бесконечность, заставляя ее сердце бешено биться.

«Ну же! Смелее!» — услышала она голос, который эхом отражался от ослепительного света, кружась в воронке событий и неясных, далёких воспоминаний.

— Это… это воспоминания, — прошептала она. — Это мои воспоминания. Моя память.

Внезапно одна из картинок стала двигаться медленнее, и она увидела там себя, молодую, счастливую, а рядом — ещё одну себя, очень похожую, словно зеркальное отражение. Вот к этой второй себе и вела та самая тонкая ниточка, которую она с такой силой держала в руках, боясь отпустить и потерять. Вторая «Мира» грустила, тянула руку к своей точной копии, желая коснуться её, но та, рассыпалась на тысячи искр и исчезала, оставляя после себя лишь пустоту.

Мира стала внимательнее всматриваться в мелькающие картинки, и они в свою очередь замедлялись, застывая перед ней, давая ей возможность погрузиться в воспоминания, проникнуть в прошлое.

В том, что это были именно ее воспоминания, она уже не сомневалась. Она могла посмотреть любой эпизод из своей прошлой жизни. Узнала, кто она на самом деле, что стало с ее родителями, где ее дом, а главное, поняла, что та вторая ее копия — это ее сестра-близнец, с которой и связывала тонкая, но очень крепкая нить, несмотря на то, что они находились в разных мирах.

«Пора!» — прозвучал тот самый голос, подталкивая её к чему-то важному.

Таинственный голос эхом отразился от невидимых стен, и Мира всем своим существом почувствовала, что если сейчас не сделает то, что подсказывало ей чутье, если не доверится своему внутреннему голосу, то застрянет здесь навеки, навсегда лишившись возможности вернуться в реальный мир.

Собрав всю свою волю в кулак, она отошла к самому центру платформы, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, стараясь унять дрожь в коленях, и разбежалась, чтобы через мгновение, не раздумывая, прыгнуть в бездонную пропасть своих воспоминаний. Воспоминания в тот же миг закрутились вокруг нее плотной воронкой, опутывая ее, как паук паутиной, и с силой впитались в нее, возвращая утраченные знания, заполняя пустоту в ее душе.

А потом, она очнулась в своей постели, тяжело дыша. В горле ужасно пересохло, и она, собравшись с силами, попыталась откашляться, чтобы хоть немного облегчить своё состояние. Мира попыталась встать с кровати, но тут же, обессилев, рухнула на мягкие подушки, чувствуя слабость во всём теле.

— Мира! Ты очнулась! — воскликнул Данияр, услышав ее голос. Он налил прохладной воды из стоявшего рядом графина и, приподняв ее голову, бережно протянул ей стакан, помогая напиться. — Как ты себя чувствуешь?

— Слабость… — с трудом ответила она.

— Это неудивительно, Мира, — мягко ответил Данияр, нежно заправляя выбившуюся прядь ей за ухо. — Ты была без сознания три дня.

— Три дня? Как долго… — прошептала она.

— Да, Мира, целую вечность, — Данияр, наклонился к ней и оставил лёгкий поцелуй на её пересохших губах.

Она тяжело выдохнула, повернувшись к окну, за которым уже сгущались сумерки, предвещая наступление ночи. Данияр нежно гладил её ладони, и от этой простой, но такой чувственной ласки ей становилось спокойнее.

— Почему ты здесь?

— Где же мне ещё быть? — удивлённо ответил он. — Я волновался.

— Волновался, — повторила она, слабо улыбнувшись, словно пробуя слово на вкус. — Как приятно, когда о тебе волнуются.

Успокоенная его заботой, она закрыла глаза и тут же уснула, погрузившись в глубокий целительный сон, зная, что рядом есть тот, кто любит и оберегает ее.