Затерянная между мирами

Глава 51

Мира сидела у корней Древа Жизни, прикрыв глаза, и, сосредоточившись, пыталась уловить нити и пройти по Путям. Если раньше ей удавалось делать это легко, играючи, то теперь она тратила все больше сил, изнуряя себя до предела, чтобы ухватиться хотя бы за одну нить. Она видела смутные, размытые образы, но не могла пройти в то место, куда вели Пути.

Больше всего Миру огорчало и мучило то, что она больше не могла подпитывать своей целительной энергией людей заточенных в темнице. Они ждали её помощи, Мира знала это, чувствовала их отчаяние. Она видела мольбу в их глазах, угасающую надежду на спасение, но больше ничего не могла сделать. Она больше не могла им помочь.

Мира, обессилев, открыла глаза и вытерла слезы, катившиеся по щекам, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции. Ей хотелось плакать сильнее, кричать от бессилия, но она не могла позволить себе эту слабость, не имела права. Там, в темнице, в нечеловеческих условиях заперты истощенные, измученные мужчины и женщины, старики и дети, а она находится здесь, в относительной безопасности, в тепле и комфорте. Плакать сейчас было неприемлемой слабостью.

— Тебе сразу открылись Пути? — услышала она знакомый, чуть хрипловатый голос, нарушивший тишину. Мира обернулась. Перед ней стоял Вацлав, его лицо было задумчивым и серьезным. Казалось, он уже давно наблюдал за ней издалека, не решаясь нарушить ее уединение, пока она пыталась бродить по Путям.

— Нет, — отведя взгляд, коротко ответила она, не желая продолжать разговор.

— Королева Велимира тоже так могла делать, — неожиданно поделился Вацлав, усаживаясь рядом с ней на траву, но на небольшом расстоянии.

— Она тоже могла ходить по Путям? — на всякий случай уточнила Мира, удивлённая его откровением.

— Могла, — подтвердил Вацлав. — Она многое могла. — Вацлав, погрузившись в воспоминания, смотрел куда-то вдаль, в пустоту.

— Но ведь она не была магом.

— Не была, — согласился Вацлав. — Или была… Я запутался.

Они молчали какое-то время, погружённые каждый в свои мысли.

— Данияр не хочет, чтобы я покидала клан, — вдруг сказала Мира, нарушая тишину, и в её голосе прозвучала грусть, на что Вацлав понимающе кивнул. — Но я хочу показать тебе её могилу, Вацлав.

— Покажи, — он развернулся к ней и почему-то оказался слишком близко. Мира смущенно отвела взгляд и чуть отстранилась, не желая поддаваться его притяжению. — Я не прикоснусь к тебе, Мира, если ты сама этого не захочешь, — добавил Вацлав.

Он сказал это таким тихим, проникновенным голосом, полным боли и надежды, что сердце Миры предательски забилось сильнее. Не от тех чувств, которые она уже не могла испытывать к этому мужчине, а от щемящей боли и отчаянной надежды, которые звучали в его голосе, проникая в самую глубину ее души.

— Что нужно сделать, Вацлав? — тихо спросила она, стараясь сохранять спокойствие.

— Просто представь это место, Мира, — ответил Вацлав, глядя ей в глаза. — Представь усыпальницу королевы Велимиры, вспомни дорогу к ней и расслабься. Доверься мне. Впусти меня в свою память. И я смогу все увидеть твоими глазами.

Он поднес руки к ее вискам, но, не смотря на свое обещание не, все же заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо и едва заметно провел кончиками пальцев по ее нежной щеке. С трудом оторвав взгляд от ее манящих губ, он поднес раскрытые ладони к ее вискам.

И тут же он увидел все до мельчайших подробностей. И дорогу, по которой Мира шла к усыпальнице королевы Велимиры, и ее смутные видения о смерти королевы, и то, как Мира после этого спускалась с горы, испытывая страх и отчаяние. Мира доверчиво открылась перед ним, щедро делясь своими воспоминаниями, своей болью, и Вацлав чувствовал, как его сердце сжимается от сострадания к ней. А когда все закончилось и он, оторвавшись от ее мыслей, вернулся в реальность, Мира тихо спросила:

— Если магия ушла из Индры, почему ты можешь видеть мои воспоминания? Только не говори мне, пожалуйста, что это связано с какой-то загадочной связью между нами, — умоляюще попросила Мира.

— Хорошо, я не буду этого говорить, — ответил Вацлав, и впервые с момента их встречи после ее побега на его губах появилась легкая, едва заметная улыбка.

— Почему это происходит, Вацлав? — спросила она, и тут же добавила, запнувшись: — Я про это… про свечение.

— Данияр не объяснил тебе?

— Он сказал, что это очень древняя магия, — ответила Мира.

— И всё? — хмыкнул Вацлав, глядя на неё с удивлением.

— Все, — подтвердила Мира, пожимая плечами.

— Он сам расскажет тебе правду, — уклончиво ответил Вацлав, поднимаясь с земли. — Чуть позже.

— Так почему ты можешь видеть мои воспоминания, Вацлав? — вернулась она к своему первому вопросу.

Вацлав лишь пожал плечами.

— Я сильный маг, Мира, у меня большой внутренний резерв, который я расходую очень разумно, — сказал Вацлав, а чуть погодя добавил. — А еще у меня осталось несколько накопителей.

— Мог бы сразу признаться, что используешь их, — Мира слабо улыбнулась, пытаясь разрядить напряжённую обстановку.

— Мог бы, — согласился он, и его улыбка была горькой и мимолетной. Он собирался уйти, но Мира остановила его и, поднявшись следом, сказала:

— Я принесла с собой дневник Велимиры, — она протянула ему книгу, которую вернул ей Свида перед нападением. Книгу она обнаружила на столике в комнате, когда пришла в себя.

Вацлав взял её в руки, внимательно осмотрел со всех сторон пролистал несколько страниц а затем вернул её Мире.

— Пусть пока побудет у тебя, Мира, — устало сказал Вацлав.

Сказав это, он развернулся и быстрым шагом покинул поляну, оставив Миру одну.

Вацлав был слишком уступчив, слишком потерян. Мира никогда не видела его таким. Она знала его жёстким, но никогда не видела его таким опустошённым, сломленным, таким слабым.

К слову все жители Индры были такими же растерянными и напуганными. Никто не знал, что ждёт их в будущем, утрата магии, этого бесценного дара, перевернула привычный мир, разрушила все их надежды, а угроза нападения северных соседей, о которых ходили мрачные слухи, пугала ещё больше, заставляя сердца сжиматься от страха.