Затерянная во Вратах

Глава 14. Как жить дальше? (продолжение 01.08.22)

Потому что внутри были чужие и, к сожалению, довольно часто агрессивные.

Один такой в прошлую стоянку чуть не раздавил Химмо, выйдя из пространства прямо на нас с таким решительно оголенным зубом, что мелкие заверещали не хуже сирены в море, на которых корабль надвигается. Чудовище словно из какого-то кошмара вышло, а мы застыли с кузинами и даже думать забыли, чему нас в детстве учили. Так бы и простояли как статуи, если б не подоспели телохранители. Они-то и затолкали чудовище в его же пространство, а потом мы и заметили, что их там, в этом пространстве, десятки.

И все разом взбодрились, потому что сидеть без дела между портальными круговертями было невыносимо, а тут какая-никакая, а опасность, от которой необходимо всех защитить.

Хуже всех впитывала магию Ваюни, но это и понятно – она младше всех и не справляется еще с потоками, да и на вкус первое время как сухая трава, а мы ж не лошади какие – все же хищники. Хотя, я, например, и прабабушка Алливена предпочитаем овощи в ежедневной трапезе, Ларо и Зуммаль – любят рыбу и крупы, а папа, как ни странно, из всех блюд на столе в первую очередь выберет молочные продукты и яйца. Так что хищники – хищниками, а мы всеядны, но только в крылатой форме мы не употребляем пищу вовсе – нам достаточно магии высоких слоев.

- Ваюни, сосредоточься,- Зуммаль ведет себя как тетя Каммей – каким-то менторским скучным голосом начинает вещать, рассказывая, как правильно ощутить поток магии, как лечь на него, желательно на правый бок, чтоб поближе к сердцу, как приподнять чешуйки и тонной кожей прикоснуться к высокой энергии.

Эх, скучнее этого только лекция по изменению тела дроха и возрастные вешки: шесть лет, шестнадцать, двадцать и двадцать шесть лет.

В шесть лет дрох обретает крылья.

В шестнадцать – созревает для взрослой жизни.

В двадцать – может объявить себя частью новой семьи и пойти в Храм Матери дрохов, чтобы объединить Истинное пламя.

В двадцать шесть – обретает полную власть над своей внутренней магией и может отказаться от своего пламени ради обычной жизни без Истинного пламени.

В каждый период что-то происходит в организме, отчего дрох становится сильнее, но в период перестройки, вот парадокс, дрох – самый слабый из своих собратьев, даже дети сильнее его.

Я помню свои шесть лет. Я крылья таскала за спиной безвольной тряпкой, волоча по полу, словно еще два хвоста. А как же я путалась в головах, пытаясь отдавать команды всем сразу. И летала я так низко, что проще было ходить: надежнее, привычнее, безопаснее.

Ваюни и Руид повезло больше – они сразу освоились в новом теле и теперь носятся пернатыми воробьями по небу, только вот к кузине магия так и липнет, словно она уже десять лет летает. А Ваюни постоянно остается голодная, потому что даже те крохи, что она впитывает в полете, почему-то уходят из нее, стоит только коснуться лапами магической тверди, заменяющей в этом пространстве землю и камни.

- Дети, снижайтесь,- мимо пролетела мама, зорко следя, чтобы ее требование выполнили беспрекословно. - Скоро откроется портал, а дядя Рари хочет еще что-то от вас.

- Я есть хочу,- тут же захныкала, сестричка, облетая маму вокруг и заглядывая ей в глаза.

Эта мелкая егоза уже научилась зависать в воздухе и парить, не используя взмахи крыльями – вот ведь шустрая какая: я этому точно училась два года, а то и больше. Бабушка Куэларо, которая бывшая королева, говорит, что в походе дети часто взрослеют и осваивают навыки полета и защиты, а также огонь раньше, чем, если бы жили себе спокойно размеренной жизнью семьи.

- Сначала дядя Рари скажет, что они придумали, а потом плотный ужин,- мама направляет Ваюни вниз, а сама качает всеми пятью головами, а я готова с ней согласиться: наша Ваюни может есть в любой момент, даже перед круговертью порталов, и ее ни разу не стошнит и не вывернет наизнанку, разве что сразу после выхода в пространство между мирами она потребует еще еды. - Ты сегодня молодец, доченька, – смотри, сколько магии впитала!

Пока гордая Ваюни спускалась вниз, я тихо поведала маме как обстоят дела у мелкой на самом деле:

- Магия в ней не задерживается,- проговорила, а сама внимательно приглядываюсь, потому что ну вот как понять, почему вдруг у всех детей магия сохраняется, а у мелкой – нет?

- Ты просто не помнишь себя, Саян,- я кожей под чешуйками ощущала мамину улыбку, и от этого становится тепло в груди, словно мой огонь разгорается от очередной порции хвороста,- ты в ее возрасте тоже страдала именно этим. Присмотрись – что ты видишь?

Я посмотрела пристально, даже задействовала все пять голов, чтобы не распылять внимание на обзор пространства и охрану. В начале ничего примечательного не заметила, но стоило Ваюни коснуться тверди, как вдруг осознала на каком-то инстинктивном уровне – она пытается вернуть себе двуногую форму.

- Уф,- восклицание было окрашено множеством эмоций. Здесь и облегчение от того, что стало понятно, куда уходит магия из сестры. Рядом озадаченность – нужно же ее обучить закрываться от неосознанных желаний, особенно теперь, когда крылатая форма – это наше постоянное состояние. А еще осознание того, что я тоже трачу свою внутреннюю силу на эти тщетные попытки – снова стать человеком.

- Это приходит с опытом, милая,- мама грустно вздохнула и опустилась рядом с Ваюни. - К сожалению, ей этого не избежать…