Затерянная во Вратах

Глава 20. Судьба (продолжение 16.09)

Я СОЗДАЛА ИЛЛЮЗИЮ ТОГО, ЧТО ПРОИСХОДИЛО НА ПОЛЯНЕ С МОМЕНТА ВОЗВЕДЕНИЯ СТЕНЫ.

В красках и со звуками, даже интонации смогла передать и свой ужас, а доказательством послужили как раз мои переломы крыльев, которые во время демонстрации успели осмотреть тетя Каммей и жардан Кевор.

Говорят, создавая иллюзию из своего воображения, мы ошибаемся в мелочах: цвет травы под ногами, сломанные ветки, которые смотрят в противоположную сторону от движения, дым и ветер направлены в разные стороны. Одно несоответствие легко заметить и исправить, но вот создавать иллюзию без ошибок могут единицы.

Жардан в своей работе часто проверял чужие иллюзии, когда ему предоставляли по памяти какие-то события, и он знал, куда смотреть конкретно на моей. Переломы на крыльях и удары лап в иллюзии соответствовали, изменение запаха Гориана, цвета чешуек у основания хвоста и пульсация наростов на хребте. Жардан не приглаживал реальность - говорил, что видел, и что соответствовало или диссонировало с действительностью... Я даже преступницей себя ощутила или лжесвидетельницей.

Но вердикт жардана поставил точку:

- Принцесса Саянара говорит правду относительно человека - он не мог нанести такие повреждения...

Я чуть не задохнулась от возмущения, потому что только что показывала, как Гориан силой уничтожал меня, принуждая, а про это даже не упомянули, но я зря недооценила жардана.

Пока я демонстрировала иллюзию, а Каммей и жардан проверяли мои переломы, Гориан понял, что проиграл и попытался сбежать. Но жардан Кевор, делая вид, что внимательно осматривает мои крылья, мысленно отдавал приказы телохранителям, которые и связали дроха, стоило тому отойти от нас подальше и почувствовать иллюзию свободы. Спеленали путами так, что ни звука выдавить не может, ни движения лишнего сделать - может лишь глазами хлопать и дышать мелко, чтобы при глубоком вдохе шеи не перетягивало.

И еще жардан умудрился удерживать моих родных на расстоянии от меня и от Гориана, чтобы те под влиянием гнева не смогли затоптать отступника.

А мне вдруг стало все безразлично, больно, да, обидно, что меня не услышали, когда я так нуждалась в помощи, но вот попытки оправдаться, сочувствие, самобичевание - все это сейчас проходило мимо меня, даже не касаясь, не цепляясь, словно не ко мне относилось. И все родственники, которые пытались что-то сказать, пожалеть, сказать, что понимают мои чувства, были, словно, чужие. А родным казался человек, появившийся так вовремя, чей меч, словно молния, разил и защищал.

- Кто ты? - я с трудом отвернулась от родных и устремила свой взгляд на человека.

- Я твой хранитель, - человек опустился на одно колено и склонил голову, а меч поставил между нами, опираясь на него обеими руками.

Удивительно. Он словно светлое пятно во Тьме. Такой солнечный, ясный, как весенний день, и при этом такой молодой - ему едва ли больше восемнадцати. Почему на нашем пути вечно встречаются такие молодые?

Бабушки тихо ахнули, стоило человеку сказать про хранителя. Удивлены и обрадованы, чего уж скрывать. Хранителя может вызвать только глава рода к определенному дроху, нельзя во время призыва быть неопределенным и сказать: "Пусть придёт тот хранитель, чья подопечная будет в нем нуждаться". Получается, папа, отдавая свое пламя маме, наблюдал за нами и видел гораздо больше, чем мы все, находясь внутри ситуации - он вызвал хранителя именно ко мне, а нападение Гориана и мой крик о помощи уже стали для человека направлением, куда ему стоило стремиться.

- Спасибо тебе. Как мне называть тебя, хранитель? - я рассматривала человека с интересом, отмечая его пока еще мальчишескую улыбку, ямочки на щеках и задорно сверкающие глаза.

- Я Алларой Леонидас Первый, император Бранвера, - гордо выпятив грудь заявил человек, чем заставил меня улыбнуться - таким он выглядел хрупким на фоне могучих дрохов, но его видимая хрупкость скрывала недюжинную силу. - Но ты можешь звать меня Рой, моя Судьба, Саянара.