Затерянная во Вратах

Глава 25. Прости (продолжение от 13.11)

И вот в таком состоянии мы услышали первый треск яйца. Словно дерево хрустит и накреняется, но пока не падает.

Потом треск повторился, а мы подошли ближе. Немного совсем – на полшага.

Следующего треска ждать пришлось долго. Мы даже начали переглядываться между собой и выяснять, не привиделось ли нам.

Нет, все верно – яйцо трескается.

Если бы в пространстве между мирами восходило и заходило солнце, то за полный его оборот мы услышали еще с десяток звуков, увидели крупные и мелкие трещины, но само яйцо так и не развалилось, как писали в одном старом учебнике по древним дрохам. И даже Гориан, который все же оказался приверженцем древних традиций (он сам признался после ритуала родства – каялся в своих, якобы, заблуждениях), не мог толком сказать, через сколько должен появиться маленький дрох.

Все решилось через три дня – скорлупа просто растворилась, открывая нашим взорам ребенка. Розового, пухловатого, с черным пушком на голове. Мальчика.

Но, шарх подери, в человеческой форме!

Да ни разу такого не было (тут память предков явила себя не только многострадальной мне, но и всем моим родственницам от мала до велика)! Ни разу из яйца не появлялся ребенок – только дрох.

Ребенок лежал в какой-то луже, оставшейся от яйца, и сучил руками и ногами, словно продолжал бить по скорлупе изнутри.

Первой судорожно задышала мама, словно до этого кто-то огромный наступил ей на все ее шеи, в теперь отпустил, поэтому вдох получился резкий, шумный и совсем не королевский.

Второй… Тут, конечно, можно поспорить: то ли тетя Ллой, которая нервно поглаживала свое яйцо и уже три раза чуть его не уронила, то ли прабабушка, которая за свою жизнь все же успела повидать и яйца, и вылупляющихся дрохов.

Остальные продолжали не дышать. Наверное, надеялись, что это наваждение, и оно вот-вот спадет.

А потом ребенок заорал. Звонко, резко, пронзительно. А мы все ринулись врассыпную от этого эпицентра катастрофы. И первой среди нас, кажется, была мама. Но кто мы такие, чтобы ее осуждать?

Она воспитала четверых дочерей, рожденных естественным путем в двуногой форме, и «откладывать яйцо» для нее было сродни сумасшествию, но ей пришлось принять этот факт, ведь яйцо – это естественная форма появления на свет крылатого дроха. И с тем, что из яйца проклюнется пятиглавый крылатый ящеренок, пришлось тоже смириться и принять этот факт, так как это же естественно…

И вот теперь весь естественный процесс закончился катастрофой – по-другому не скажешь.

А как назвать тот факт, что ребенок настоящий, не годовалый или еще какой, а именно «новорожденный»? Просидевший (или пролежавший?) в яйце столько времени. И если с дрохом-ребенком мы знали (опять же приблизительно), что нужно делать, как его растить, кормить, общаться и воспитывать, то что делать огромным неповоротливым ящерам с хрупким младенцем?

Пронзительный крик затих, и из лужицы до нас донеслись тоскливые хныкающие звуки.

- Ему, наверное, холодно? – всхлипнула Ваюни и сделала робкий шаг обратно к центру наших страхов.

- И есть ему хочется, - Руид тоже робко пошла вперед, но держалась исключительно за спиной Ваюни, словно малыш, что лежал перед ними, мог, как минимум, взорвать или поджечь пространство вокруг себя.

Кажется, материнские инстинкты пробудились в первую очередь у самых мелких.