Затерянная во Вратах

Глава 26. Ключи в чужих руках (продолжение 23.11)

А в пространстве между мирами нас ждало новое испытание – скорлупа в этот раз не растворилась, как у Ясора, а с шумным треском распалась на части, ну а внутри…

- Кахарат подхвостье кусатяга! – если что, то это я сказала, и мне из-за этой фразы совершенно не стыдно. Даже больше скажу: никто меня не одернул и не укорил, что принцессе в принципе не положено знать столь откровенно оскорбительные ругательства, что ни всякий разбойник решится произнести их в окружении себе подобных. Даже тетя Ллой не рыкнула на меня, хотя это при виде содержимого ее яйца у меня вырвалась эта нелицеприятная фраза. А все потому, что в этот момент именно я имела полное право ругаться и сыпать проклятьями – в яйце находилось ДВА младенца.

Ровно в два раза больше, чем мы ожидали. То есть, моих сил и резерва понадобится гораздо больше, чем я уже сейчас могла выделить, чтобы в конце пути, или приблизительно через наш дроховский цикл не потерять собственную крылатую сущность. Или, и это ввергает меня в первобытный ужас, свою человеческую ипостась.

- И не говори,- как-то странно было слышать такие слова от тети Ллой, но, посмотрев на нее повнимательнее, заметила, что ей тоже страшно. И ей не помогли ни ожидание, ни то, что она была второй, а не первой в этом давно забытом новом для дроха состоянии, ни, в конечном итоге, положительный пример нашей мамы. И да, когда ждешь одного, два – это много…

***

Тимао и Касан ели все, что им давали: мясо жареное, пареное, тушеное, зелень с кустов и овощи с грядки Химмо, лишь бы все это было перетертое и жидкое. Но, штрах всем в кишки, от молока они не отказались, вернее в первую очереди им нужно было молоко. И мне приходилось капля за каплей плавить опалы и сливать все в три хрустальных бутылочки, которые, слава Матери дрохов, не давали молоку прокиснуть.

А оно, между прочим, умудрялось киснуть, чтоб его! Кто бы мне раньше сказал, что созданное из камня молоко прокиснет, я бы посмеялась тому в лицо, но нет – это реальный факт, с которым мы столкнулись буквально в первый же раз, когда я создала порций побольше, чтобы меня не отвлекали в самый неподходящий момент.

Я снова проверяла и перепроверяла наши формулы с ключами. Чтобы убедиться, что не ошиблась, потому что странно для меня: создавала я камни в одно время, а «зреют, растут» они по-разному.

И что странно, из всех ключей я чувствовала только один – Сиалит, внутри которого заключено часть моего пламени – и он «растет» медленнее всех остальных.

Лучше б я его не чувствовала.

Потому что где-то через месяц наши врата, которые мини-копия, дрогнули и загудели, а на отражении скважины, к которой должен быть приложен Сиалит, начали медленно вырисовываться черные письмена.

Витиеватые, едва ли похожие на те, к которым мы привыкли, словно из чужого языка изъяли руны и вплавили в камень и металл. А мы стояли и не верили глазам, потому что как же так? Как возможно изменить структуру Врат, чтобы они приняли страшное проклятье? Я не сомневалась, что завитушки содержат не просто какую-то формулу, а нечто страшное и неприемлемое, потому что ж ждать от Клевра? И ни десятины не сомневалась, что это дело рук Клевра: кто еще жаждал мести на столько, что готов нас запереть в пространстве между мирами любым способом.

- Отдай первый дар, - прочла Румани завитушку, и мы резко на нее глянули, словно она заговорила на мертвом языке первых дрохов-переселенцев.