Затерянная во Вратах

Глава 27. Жизнь не стоит на месте (Продолжение 29.11)

Дети понуро поплелись за мной, стороной обходя сеть с чудовищем, которое я волочила за собой, ругаясь сквозь сжатые зубы – тяжелый, гад, и все еще ядовитый.

Зеленые капли зловонной жижи проедают магическую твердь, оставляя после себя серое безликое нечто. А еще говорили когда-то, в той, в прошлой жизни, что магию нельзя уничтожить, что она вечна и неистребима, что возможно только заблокировать, но навсегда убить – невозможно.

Браходубу это удается каждый раз, когда он умирает. Его яд принимает такую концентрацию, что не выдерживает даже магия, поэтому мелкие благоразумно поступают, что держатся в стороне – значит, помнят еще мои наставления, да и жардан Кевор их чему-то да научил, хотя у жардана своих тридцать «тел, от которых сплошная головная боль» (это сам жардан теперь так отзывается о наших телохранителях и своих же подчинённых).

Яд убитого браходуба мы собираем в закаленных хрустальный сосуд, правда, пока неизвестно, зачем, но, думаю, каждый из нас представляет Клевра рядом в тот момент, когда сосуд наполнится.

И я тоже его представляю, правда его образ выветривается, словно незаметно легкий ветер сметает мелкие песчинки, из которых художник создал песчаную фигуру. Уже нет четкости лица, когда я его вспоминаю, уже не так явно я помню его интонации, когда он рассказывает историю или нравоучительно выговаривает за опоздание. Память говорит, что нельзя вечно помнить плохое, да только кто вернет нам почти десять циклов? Еще немного, и мы пойдем отсчитывать второй десяток, и от этого страшно.

Восемь циклов назад, когда кузены «вылупились», а Клевр провел еще один кровавый ритуал, мы все словно потерялись. Люди в нашем мире говорят про такое состояние: «потеряли направление пути», а мы и правда, словно, сбились с цели и не понимали, для чего нам продолжать бороться? Последний ритуал Клевра откинул нас от цели на столько далеко, что даже нереальным казались наши предыдущие достижения.

А потом дети подняли такой ор, что им, видите ли, не достаточно быть накормленными и сухими, а необходимо, как минимум, пять нянек для развлечения, что мы невольно встрепенулись. Не сразу, конечно, мы вернулись к изысканиям и экспериментам, но размеренную жизнь, подчиненную строгому регламенту действий, мы вели – так было проще не потерять себя.

А потом пространство между мирами подкинуло нам очередную пакость – оно стало подстраиваться под нас, создавая вокруг нас основу для нового мира.

Если кто не знает, что это значит, поясню.

В пространстве между мирами нет жизни – только магия. Пока мы, или кто-то еще, находится в этом пространстве, передвигаясь из одного мира в другой, магия подстраивается под нас, определяя пространственные крючки, чтобы наш мозг на чем-то мог остановиться. Самое простое и легкое в исполнении – это определить верх и низ. Порой появляются фантомы другого мира, и в нашем случае это были грибы и папоротник. Но все это не реальные предметы, а иллюзия.

И вот после «вылупления» детей пространство меду мирами ожило и принялось одаривать нас уже не фантомными предметами, а натуральными и живыми. И в понимании этого пространства, подстраиваться под нас - это значит проверять нас на прочность. Какую только живность пространство не создало за эти циклы, причем, что ни цикл, так новое чудовище.

Еще нас наградили сменой климата и погоды, да только в нашем случае не пришлось ждать плавных переходов – на нас обрушивалось все и сразу: дождь и снег одновременно, а через терцию зной и туман. А еще ж были землетрясения (правда, здесь мы это явление назвали просто «трясун», магические потопы и иссушивающие воронки без магического пространства. И это сейчас мы уже привыкли и не замечаем, а тогда по десять…, да нет, по пятьдесят раз за день мы жаловались на чесотку, испарину, жуткий холод, который, к слову, раньше нами был бы просто не замечен.

И вот спустя восемь циклов мы окружены горами, словно огромный ребенок-великан в гневе накидал кубика как попало, ущельями, реками из концентрированной магии, и стадами животных, из которых каждая особь видит главной своей задачей вытеснить нас с вершины пищевой цепочки.