Затмение

Кто просит, а кто приказывает?

- Я тот, кого вы искали, но не тот, кто вам нужен.

- Об этом надобно сообщать лично королю! А я, сэр Ричард, прискакал к вам, дабы вы подготовились к прибытию его величества.

Передо мной стоял мужчина, чьи советы были важнее золота, руки — ценнее пера и чернил, а мозг знал больше о цифрах, чем жрец о молитвах. Персона такой важности не будет тратить время зря, и, подозревая, что ему нужно, я сразу отказал.

- Луций наконец заглянет? - сказал я, подходя к своему саду. - Ему понравится, то, как тут изменилась обстановка.

- Кхм. Его величество Луций Корнелий, конечно, будет рад увидеть, чего вы добились в укрощении растений...

- И какой дом построил! - перебил я.

- И его он... оценит, - сказал собеседник, смотря на дом через прозрачный камень. - Однако о главной причине...

Бессильные попытки уговорить меня присоединиться к войне были забавны, поэтому я не стал на него сердиться и попросил помочь по дому. Забравшись на крышу, он изнутри дома говорил мне, где есть просветы, которые надо заделать. Провозившись там до пения в животе, я предложил гостю остаться у меня на ужин, надо же его отблагодарить.

Готовить я научился еще ребенком, ухаживая за матерью и отцом, а потом еще на службе приходилось выкручиваться. Никто не будет возиться с голодным ртом, хочешь есть — «Добудь и приготовь сам», — говорили мне. Пылающее возражение тушилось сразу хлесткими ударами деревянного меча, так я научился готовить во второй раз, из всего, что попадало под руку. Готовить сносно и в какие-то моменты даже вкусно меня научил мой лучший и по совместительству единственный друг Луций.

Проговорив с гостем и о политике, и о птицах, что улетают, но возвращаются, мы не заметили, как уже уснуло солнце.

- Сэр Ричард, завтра прибудет его величество. Я не буду вас учить, уж за столько лет сил моих не осталось, но приём должен быть почтительным.

- Как бы вы не хотели, Луций — обычный человек. И я приму его как своего друга, - произнёс я, вставая из-за стола. - Думаю, вам пора, был рад увидеть вас, советник Публий.

Он встал со своего места и, выйдя из дома, сел на коня.

- Сэр Ричард, - с поклоном попрощался советник и притянул поводья к себе.

Я смотрел, как он скачет вдаль по морщинистой дороге, пока тьма не поглотила его. Утомленный разговорами, я зашел домой и лёг на кровать, собранную из остатков досок для дома. Проскрипев несколько поворотов на разные бока, я погрузился в мысли о предстоящей встрече.

Луций Корнелий стал тем, кто перевёл меня с одной войны на другую. И хотя мне, как и прежде, приходилось сражаться с «врагами», кем бы они ни были, пришлось еще обзавестись искусственной вежливостью. Он был тем, кто дал мне цель в жизни, и, как война закончилась, я ушел. Надо ли было уходить или стоило остаться, под эти мысли я уснул.

Розы уже начали тянуться к солнцу, когда холодный ветер с трудом проникал под мою кожу. Это заставило меня проснуться и встать босыми ногами на застывший пол. Чтобы согреться, я начал впитывать солнечные лучи, поддерживая магию внутри своего тела.

Распорядок дня, когда ты живешь на отшибе в одиночестве, всегда простой. Перед едой помолиться богам, из-за родителей мои слова направлены Богине Луны, Деве. Потом еда, на пустой желудок — простые закуски: сухари и студёная струя воды, затем следует внимательно осмотреть сад, избавиться от вредителей и обеспечить растения достаточным количеством воды. Если нужно, то нарубить дрова, вот и весь мой день. Еду доставляют мне раз в семь ночей, преимущество богатства и связей с торговцами.

Закончив с садом, отойдя от пылающих радугой цветов, я взирал на мир. Древние стражи возвышались и перешептывались благодаря ветру. Вдалеке, между холмами, извивалась величественная серебристо-голубая змея. Мой дом, за спиной которого возвышался каменный дракон. И дорога прожитой жизни, на которой показался Луций.

- Рича-а-ард! - Кричал он мне взмахивая одной рукой и скача по этой дороге.

Я невольно улыбнулся, но сразу же попытался сделать серьёзное лицо. Когда он прибыл, я помог привязать коня к стойлу и мы пожав руки направились ко мне в дом. Там, уже на кухне, я приготовил его любимое блюдо - слегка подсушенный с солью хлеб.

Мой друг не мог остановиться разговаривать, он рассказывал о том, что случилось за два года, что мы не виделись. Как у него появился сын, которого он назвал в мою честь.

- Ты это серьезно? - спросил я. Меня это обрадовало, но я не стал сильно хвалиться. - Как на это отреагировала Солефина?

- Конечно серьезно! Ты мне жизнь спас!
Луций с гордостью продемонстрировал шрам на плече, словно напоминая о тех событиях.

- У неё не было выбора, да и согласилась без раздумий, - продолжил он.

Затем он рассказал, как менял весь совет, оставшийся от отца, из-за чего не началась еще одна война. Как эти отягощенные животы, скрывающиеся за золотом и серебром, прозвали его «тираном и угнетателем».

- И тут, войдя в зал советников вместе с Антонием, Публием и стражей, я показываю им документ, подтверждающий казнокрадство! - сказал Луций, театрально размахивая руками. - Видел бы ты их лица!

- Антоний, думаю, больше всех был рад, что стариканов казнили. Помню, как он срывался на их могущество в совете: «Воплощение монархии не в этих дряхлятинах...»

- «А в короле, полном сил и величия, что не только ради золота поднимется с кресла». - Продолжил за меня Луций. - Он тогда был так зол, что сломал стол кулаком.

Закончив о политике. Я показал ему свои скромные владения, и мы неспешно прошлись по ухоженному саду.

Когда моя служба у него закончилась, именно он был тем, кто отговаривал меня от того, чтобы жить в таком месте. Тогда тут стоял наполовину сгнивший дом, безнадежный. Однако, когда он предложил стать его советником и переехать в столицу, в роскошный особняк, я отказался.

- Родители гордились бы тобой, увидев как изменился дом, - сказал Луций.

Я лишь посмотрел на него и сел на скамью около дома.