Затмение Сердец

Глава 2

В половине девятого утра я уже была у здания, которое теперь официально считалось моим местом работы. Высотка из стекла и стали, сверкающая в утреннем солнце, казалась чужой, слишком правильной, слишком глухой. Сердце колотилось. Первый рабочий день — как прыжок в ледяную воду: кажется, что умрёшь от страха, но всё равно делаешь шаг.

Я зашла в здание и сразу направилась к служебному лифту. Карточка-пропуск послушно сработала, и двери сомкнулись, увозя меня наверх — туда, где всё начиналось.

В приёмной на верхнем этаже за столом сидел Владимир — тот самый парень, которого вчера выдали за директора. Он перебирал какие-то бумаги и выглядел не то чтобы напряжённым, но сосредоточенным. На вид — всё тот же тихий, немного рассеянный молодой человек.

— Вы же Владимир? — Я постаралась вложить в голос максимум доброжелательности. Хотелось наладить контакт. Хоть с кем-то.

— А вы Вероника Морозова, — ответил он сухо, не поднимая глаз. — Думаю, мы уже знакомы.

— Знакомы — громко сказано. Скорее, участвовали в одной пьесе. Давайте всё начнём заново. Я не держу зла за вчерашний спектакль.

— Это был приказ, — парень всё же поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на стеснение. — Честно говоря, мне неловко, что я в этом участвовал.

— Зато честно. А это уже половина прощения. Я протянула ему руку. — Раз всё по-новому, давайте официально. Вероника Морозова, новый сотрудник.

— Владимир Смирнов, — парень пожал руку чуть нерешительно, но крепко. — Взаимно.

— Володь, может, перейдём на «ты»? А то ощущение, будто между нами двадцать лет разницы — и это мне их добавили.

— Я... — Он замялся и откашлялся. — Наверное, ты права. Свободнее будет.

— Другое дело. Я уселась на диван и краем глаза глянула на часы. — А Алексей Николаевич уже на месте?

— С минуты на минуту прибудет. Пять минут назад парковался внизу.

— Поняла. Подожду здесь.

Я попыталась изобразить спокойствие, но внутри всё напряглось. Вчера всё казалось игрой, а сегодня — началом чего-то серьёзного и, возможно, опасного. Когда лифт издал короткий звуковой сигнал, я вскочила — слишком резко — и подошла к дверям.

Из кабины вышел Алексей Николаевич Соколов. На нём был тёмно-графитовый костюм, рубашка без галстука, чуть растрёпанные волосы и лёгкий запах дорогого одеколона. Он уверенно зашагал по коридору, как человек, которому не нужно объяснять, кто он и зачем здесь.

— Доброе утро, Алексей Николаевич, — сказала я.

— Утро, Вероника Артемовна, — голос босса был спокойным, ровным, почти бесстрастным. Он кивнул Владимиру: — Были звонки? Кто-нибудь заходил?

— Пока тихо. Всё под контролем.

— Отлично. У меня есть время ввести новую сотрудницу в курс дела. Все звонки и визиты — после обеда. Я недоступен.

— Принято. Перенесу всё на вторую половину дня.

— Вероника Артемовна, прошу, пойдёмте в кабинет. Обсудим, чем вы будете заниматься.

Босс шагнул в сторону двери, и я последовала за ним. Всё начиналось.

Я молча кивнула и последовала за Алексеем Николаевичем по длинному коридору, застеленному ковровой дорожкой цвета мокрого асфальта. Всё выглядело стерильно, безлико и дорого. Стены были украшены чёрно-белыми фотографиями старой Москвы — Кремль, улица Горького, замёрзшая Москва-река, люди в шинелях и фуражках. Атмосфера напоминала не офис, а музей, в котором случайно забыли включить свет.

Как и накануне, Алексей Николаевич открыл дверь в кабинет и сделал приглашающий жест. Я вошла первой — неуверенно, почти крадучись, будто возвращалась в помещение, где случилось нечто значительное. И встала у ближайшей стены, будто не смела сесть без разрешения.

Мужчина с удивлением посмотрел на меня, останавливаясь у порога.

— Вероника Артемовна, что-то не так?

— Всё в порядке, — быстро ответила я, стараясь говорить спокойно, но в голосе всё равно слышалась напряжённость. — Просто немного волнуюсь. Первый день.

— Это нормально, — голос босса стал мягче, спокойнее. Он положил папку и ключи на стол, отстегнул часы и подошёл ближе. — Предлагаю присесть и поговорить. Спокойно, по-человечески.

— Что вы имеете в виду? — Я сглотнула. Горло вдруг стало сухим.

— Сядьте в кресло. Там, у окна. И выпейте кофе. Панорама помогает сосредоточиться. А разговор без стола между нами сделает всё чуть менее... формальным.

— Если вам так будет удобнее, я не возражаю.

Алексей Николаевич указал на уютную зону отдыха — два кресла с низкой спинкой и диван, стоящие рядом с панорамными окнами. Я подошла и выбрала кресло ближе к стеклу. Город внизу просыпался: машины ползли по набережной, по реке шли баржи, вдалеке тускло сиял шпиль гостиницы «Украина». Вид захватывал.

— Вы, как я погляжу, неравнодушны к видам, — заметил мужчина, наблюдая за мной. — Чай или кофе?

— Кофе. Капучино, если можно.

— Сахар? Сиропы? Заменители?

— Никакого сахара. Но можно немного корицы.

— Хороший вкус. Уважаю.

Мужчина слегка улыбнулся, подошёл к телефону на столе и набрал внутренний номер.

— Владимир? Пришли нам, пожалуйста, два капучино. Один — с лёгкой корицей, без сахара. Второй как обычно. Спасибо.

Через несколько минут дверь открылась. Владимир вошёл с подносом. Аромат свежемолотого кофе наполнил кабинет, вплетаясь в запах дерева, стекла и дорогого воздуха. Он поставил чашки на стеклянный столик и спросил, нужно ли что-то ещё.

— Нет, спасибо. Можешь быть свободен.

Владимир молча вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я взяла чашку, обхватила её ладонями — тепло приятно разлилось по пальцам. Молочная пенка пахла утренней лёгкостью и чем-то уютным. Алексей Николаевич опустился в соседнее кресло, сложил ногу на ногу и посмотрел на меня — спокойно, внимательно, почти безмятежно.

Тишина между нами была тёплой и опасной. Как гладь воды перед бурей.

Алексей Николаевич потянулся к чашке и сделал небольшой глоток, не отрывая от меня взгляда.