Затмение Сердец

Глава 3

Перелёт до Праги показался мне бесконечно долгим. Из Москвы до Чехии всего-то чуть больше двух с половиной часов, но, когда внутри тебя бурлит тревога, даже короткий путь кажется вечностью.

Я пыталась дремать, листать журнал, слушать плейлист, который когда-то собирала «на вдохновение», но ничто не помогало мне отвлечься. Рядом сидел мужчина лет шестидесяти с чемоданом в ногах и книжкой в руках. Он пару раз взглянул на меня и, кажется, всё понял.

Когда в динамиках объявили о начале снижения и прибытии в аэропорт имени Вацлава Гавела, я почувствовала, как у меня отлегло. Я хотела только одного — встать, выпрямить затёкшую спину и почувствовать твёрдую землю под ногами.

Самолёт мягко качнуло, когда он коснулся взлётно-посадочной полосы. Я, не осознавая, вцепилась пальцами в подлокотники, словно это могло хоть как-то спасти меня от гипотетической катастрофы.

— Первый раз в самолёте? — с лёгкой улыбкой спросил сосед, чуть склонившись ко мне.

— Ага... Это так очевидно?

— Довольно, — усмехнулся он. — Не волнуйтесь, девушка. Всё уже позади. Теперь самое страшное — пробраться через всех этих туристов к выходу.

Он подмигнул, и, как ни странно, это немного меня расслабило.

Как и сказал незнакомец, как только самолёт остановился, салон превратился в нечто среднее между пробкой на Тверской и утренним вагоном метро. Люди судорожно тянулись к багажным полкам, пихали друг друга локтями, кто-то кричал по телефону, кто-то ругался на чешском.

Я осталась сидеть. Хотелось просто подождать, пока это человеческое море схлынет.

Когда пассажиры почти все вышли, я поднялась, подхватила сумку и неуклюже направилась к трапу. Ноги гудели от онемения, ступни словно налились свинцом. С каждой ступенью вниз меня накрывала новая волна усталости и тревоги.

Пограничный контроль я прошла довольно быстро. Молодой офицер с безучастным лицом сверился с моим паспортом, коротко кивнул и поставил печать.

Когда я дошла до багажной ленты, мой чемодан одиноко катался по кругу, как будто дожидался только меня. Я выдернула его резким движением и сразу же направилась к выходу из терминала.

Первое, что я почувствовала, выйдя на улицу, — холод.

В Москве было уже почти по-весеннему тепло, но здесь, в Праге, воздух оказался свежим, колючим, как ледяная вода. От одного вдоха лёгкие будто сжались. По коже тут же пробежали мурашки, а руки дрожали не то от холода, не то от волнения.

Я глубоко вдохнула и попыталась собраться. Меня ждала встреча с незнакомцем, чей вклад мог изменить мою судьбу. Или разрушить мои надежды.

Я стала вглядываться в людской поток у выхода из терминала в поисках человека, который должен был меня встретить. Сердце гулко билось в груди — от волнения, холода и странного предчувствия. И вдруг взгляд наткнулся на мужчину в сером пальто и строгом костюме. Он стоял с табличкой, на которой было выведено моё имя: «Вероника Морозова».

Сердце дрогнуло. Я бросилась к нему, забыв обо всём на свете.

— Простите, вы меня ждёте? — спросила я, едва переводя дыхание.

Мужчина посмотрел на меня внимательно:

— Вы... есть Вероника Морозова?

— Да, это я, — быстро закивала я, пытаясь согреться. — А вы?

— Ян... Ян Гронек. Я шофёр... мистера Соколова. Я везу вас, да, — медленно и с заметным акцентом проговорил он, отчётливо выговаривая каждое слово, будто привык всё тщательно контролировать.

— Очень приятно. Мистер Гронек, вы знаете, куда меня нужно отвезти?

— Да, гостиница... как это... «Мандарин Ориентал». Я знаю, знаю. Всё хорошо. Садитесь, пожалуйста, — он кивнул, взял у меня чемодан и уверенно пошёл к чёрной машине.

Я поспешила за водителем, радуясь, что наконец попаду в тепло. Ян открыл заднюю дверь и жестом указал на сиденье:

— Вот. Сюда. Прошу... как дома.

Я плюхнулась на кожаное сиденье, почти с облегчением выдохнув. Салон был тёплым, тихим и каким-то обволакивающим. Водитель устроился за рулём и завёл двигатель. Мы тронулись.

По дороге водитель молчал. За всё время пути он не проронил ни слова. Лицо мужчины оставалось безэмоциональным, словно у человека, привыкшего выполнять задачу молча и чётко.

Примерно через полчаса мы подъехали к зданию отеля. Золотые буквы на фасаде гласили: Mandarin Oriental. Стены были подсвечены мягким светом, а архитектура поражала утончённостью и спокойной роскошью.

Ян открыл дверь, помог мне выйти и забрал чемодан.

— Красиво, да? Это... старый район. Очень-очень... как сказка, — неожиданно сказал он, кивая на окружающие здания.

— Да, действительно красиво, — с улыбкой ответила я.

Внутри отеля Ян подошёл к стойке регистрации, заговорил с девушкой на чешском, затем протянул мой паспорт. Получив ключ-карту, он кивнул мне и проводил до номера.

— Вот. Это ваш. Всё хорошо. Завтра... в три. Я буду... здесь, внизу. Вы... будете готова, да?

— Да, конечно. Спасибо большое.

— Хорошая ночь, мисс... эээ... Вероника. Спокойная ночь, — он чуть поклонился и удалился, оставив меня наедине с дверью, за которой начиналась новая глава моей жизни.

— Спасибо, мистер Гронек. Спокойной ночи.

— Вам тоже.

Он кивнул и исчез в коридоре, оставив меня одну — у дверей, за которыми начиналась новая глава моей жизни.

Номер был скромным, но со вкусом. Белые стены, тяжёлые шторы, мебель в старинном стиле. Казалось, я попала не в отель XXI века, а в дом купеческой династии XIX века. Лишь современные розетки и электронный замок на двери напоминали о реальности.

Я развесила одежду, измятую после перелёта, и обречённо вздохнула. Утром придётся искать утюг, и это при том, что по-чешски я знала только слово "děkuji" — спасибо.

После горячего душа мне стало легче. Тело расслабилось, голова прояснилась, но желудок напоминал, что не ел с самого утра. Всё же сон победил.

Я опустилась на широкую белоснежную кровать, уткнулась в подушку и провалилась в сон почти мгновенно.