Затмение Сердец

Глава 7

— Вероника, вам осталось только поставить подпись под соглашением, — раздался спокойный, но жёсткий голос Алексея Николаевича Соколова.

— Предпочту сначала передать это право господину Власову, — я старалась сохранять деловой тон, несмотря на волнение внутри.

— По правилам делового этикета, — вмешался Даниил с выверенной сухостью в голосе, — первой подписывает сторона, предоставляющая услуги. Клиент — всегда второй.

— Простите, господин Власов, — я смущённо кивнула. — Не подумала, что нарушаю порядок.

Я подошла к столу, взяла тяжёлую ручку с гравировкой и поставила подпись. Затем уступила место Даниилу. Он молча повторил мои действия.

Когда обе подписи стояли, Алексей Николаевич прикрепил доверенность, ранее выписанную на моё имя. Затем Даниил поставил на стол чёрный кейс. В кабинет вошли Владимир и двое охранников. По кивку Алексея Николаевича они забрали кейс и вышли.

— Не волнуйтесь, — пояснил Соколов. — Это стандарт: проверка, пересчёт, фиксация. Займёт около часа.

— Мне бояться нечего, — спокойно сказал Даниил.

— Именно. Но регламент никто не отменял. А пока, может быть, присоединитесь ко мне на деловой обед?

— Благодарю, но откажусь. Я за рулём, да и не голоден.

— У вас нет водителя? — с лёгкой усмешкой спросил Соколов.

— Предпочитаю всё контролировать сам — и за рулём, и в жизни.

— Хорошо. Тогда, может, кофе?

— Спасибо, но тоже нет. Я не любитель кофеина, — Даниил бросил на меня мимолётный взгляд. Я вспомнила наш кофе в парке и сдержала вздох.

— Жаль, — отозвался Соколов. — Хотелось бы отметить начало партнёрства.

— Уверен, вы справитесь без меня. А я, к сожалению, должен ехать.

— По регламенту ваше присутствие при приёме денег обязательно, — напомнил Алексей Николаевич. — Вы должны лично подтвердить факт передачи.

— Думаю, Вероника справится. Она, по сути, вела всю сделку.

— Простите, что? — я не поверила ушам.

— Кто, если не вы? — строго сказал Даниил. — Вы были инициатором. Вот и завершите начатое.

— Я не могу нести такую ответственность.

— Можете, — спокойно добавил Соколов. — У вас есть доверенность. И за это будет премия.

— Премия? — я изумлённо посмотрела на него.

— Приказ уже готовится. Следующая зарплата будет с бонусом, — кивнул он.

— Никакой юридической ответственности вы не понесёте, — подтвердил Даниил. — Верно, Алексей Николаевич?

— Верно, — подтвердил Соколов.

— Так что скажете, Вероника? — Даниил смотрел на меня в упор. Я тяжело вздохнула.

— Хорошо. Я всё сделаю.

Я демонстративно вздохнула, но, как и следовало ожидать, ни Алексей Николаевич, ни Даниил Власов на это не отреагировали. Они обменялись деловыми фразами, и Даниил, как всегда сдержанно, но быстро, покинул кабинет. Я осталась наедине с Соколовым и, не дожидаясь новых поручений, направилась в приёмную, где как раз вернулся Владимир.

Через полтора часа мне поступил вызов из хранилища. Я сразу поняла, что речь идёт о деньгах Даниила — тех самых, за которые я теперь отвечала. Хранилище располагалось в глубине здания банка. Место это внушало почти мистический трепет — толстые металлические двери, камеры, строгость и звенящая тишина.

У столика перед входом в основное хранилище сидела женщина лет сорока пяти с короткой стрижкой и жёсткими глазами. Рядом стояли двое охранников.

— Морозова? — спросила она, даже не удостоив меня приветствием.

— Да, это я, — кивнула я, чувствуя себя на экзамене.

— Пропуск покажите.

— Удостоверения личности с собой нет, но вот рабочий, — я протянула ей карту.

Она мельком глянула, просканировала, вернула мне пропуск и, не говоря ни слова, встала.

— Идёмте.

Мы прошли через серию коридоров, между рядами ячеек, где в полной тишине слышался только стук её каблуков и моё учащённое сердцебиение. Наконец, она остановилась, набрала код на панели, и одна из массивных дверей со скрипом открылась.

Передо мной оказался чемодан — тот самый, чёрный, лакированный. Женщина аккуратно поставила его на металлический стол и начала вытаскивать оттуда пачки купюр. Они ложились на стол плотными рядами — десятки, сотни пачек, пахнущие свежей краской и чужой ответственностью.

— Можете проверить. Подлинность, количество. Вдруг что не так.

— Вы шутите? — удивлённо спросила я. — Вы хотите, чтобы я проверила все эти купюры вручную?

— Моё дело предложить, — ответила она безэмоционально. — Это ваше право.

— Я подпишу, что не имею претензий. Где документы?

Она протянула мне два листа. Я быстро пробежалась глазами по тексту, потом поставила подпись и инициалы.

— Можете быть свободны, — сухо сказала женщина, убирая документы в папку. — Остальное — в нашей зоне ответственности.

— Всего доброго, — ответила я и, не оборачиваясь, вышла из помещения. Секунда — и массивная дверь захлопнулась за моей спиной.

На улице уже стремительно темнело. Я шла к метро, когда мне в голову пришла тревожная мысль: проверить баланс карты. Зарплата, если всё верно, должна была уже поступить. Я вернулась обратно к фасаду банка, где располагался один из банкоматов. Вставила карту, набрала пин-код... и застыла.

На экране высветилась сумма, которая выбила меня из равновесия.

Я смотрела на экран, не веря своим глазам. «Это ошибка... это точно ошибка!» — лихорадочно думала я. Паника тут же охватила всё тело. «Если кто-то перевёл такую сумму по ошибке, это может стоить ему работы. Или карьеры. Или...»

Я быстро вытащила карту и поспешила прочь от банкомата. Прошла пару кварталов пешком, чтобы хоть как-то проветрить голову. Сумма всё не выходила из мыслей. Я понимала: мне нужно решить эту ситуацию как можно деликатнее. Без шума. Без начальства.

Пока я дошла до метро, напряжение немного спало. Я села в вагон и, прижав сумку с картой к груди, пообещала себе: завтра первым делом всё выясню.

И главное — сделать это до того, как Соколов узнает.