Затопленный город

Глава 7. Между сушей и океаном

Вскрикиваю, напугав себя эхом внутри пещеры. Спешу к выходу. И лишь при свете дня понимаю, что это афалина вернулась ко мне. Глажу её по мордашке и замечаю теплоход. А между ним и мной две моторные лодки. Жаль. Мне так хотелось позавтракать. Легонько отталкиваю чирикающую афалину и погружаюсь на дно.

Дальше на север я никогда не заплывала. Знаю только по рассказам отца, что где-то там Индия. Бангалор, где мама работала учительницей. С отцом она познакомилась после заражения марианским вирусом. Он наблюдал её, занимаясь частной практикой помимо работы в лаборатории. Как уж так получилось, что они решили пожениться? Азистралийка и заокеанец. Удивительно! Но спустя время у них появилась я.

Этого города я не помню. Отец говорил, что его тоже немного топит. В общем, для начала я плыву туда. Главное, как Колумб из древности, не перепутать и вместо Индии не приплыть к американскому архипелагу. Других земель там уже давно нет. Все равнины и озёра погребены под толщей океана.

На пути встречаю множество неприступных скалистых островков или песчаные пустынные пуговки на глади воды. Теплоход, кажется, преследует меня. А я устала и хочу есть. Увидев эстуарий неизвестной мне реки, сворачиваю к материку. Прячусь среди мангровых зарослей. Наконец снимаю тяжёлый рюкзак со спины. Жадно припадаю к бутылке с водой. Надо будет как-то пополнить питьевые запасы. Слышу крик дельфина. Вот же назойливая афалина! Сколько она будет плыть за мной? И не она ли ведёт корабль?

Солнце печёт нещадно. Надеваю соломенную шляпу и плыву к берегу. Он пологий. Мелкие круглые камушки. Вода чистая. На возвышенности какие-то домишки. Убедившись, что с моря меня не видно, переодеваюсь в сухое. Мокрое развешиваю на ветках. Надеваю кроссовки, иду в деревню. В кустарниках живой изгороди вижу спящего человека. Потом второго. И ещё одного. И ещё. Иду к домам, туда, где слышны голоса.

Две черноволосые женщины смотрят на меня с интересом из-под конусовидных шляп. На их руках замечаю простые, телесного цвета браслеты, что на их загорелых запястьях кажутся светлыми. Приветливо улыбаюсь. Они улыбаются в ответ.

— Я из Экваторианска. Где я могу набрать воды в дорогу?

— Идём, покажу, — отвечает женщина, что постарше.

За домом колодец. Она помогает мне наполнить мою бутыль.

— Вид у тебя нездоровый, — нахмурившись, говорит она. — Болеешь?

— Нет. Просто устала и очень есть хочу.

— Пошли в дом, — командует женщина.

Иду за ней. Останавливаюсь у порога. Женщина разувается, проходит в дом.

— Пэй-Пэй? Где твои хвалёные рисовые лепёшки? — кричит она.

— Уже готовы, — слышу звонкий девичий голос.

— Садись, — женщина кидает на пол циновку, придвигает низенький столик.

Я стою, скованная страхом. Ведь я не могу разуться при посторонних. И войти в дом в обуви тоже не могу. Не принято. Пячусь назад.

— Мам, тут так жарко. Пообедаем на улице? — спасает положение девчушка.

— Ладно. Накрывай. Позову Нгон.

Когда женщина уходит, предлагаю девчушке помощь. Она выносит блюда, а я расставляю на низеньком столике в беседке.

— Ты похожа на принцессу Зонг, — вдруг заявляет мне Пэй-Пэй.

— Правда? А кто это?

— Сейчас покажу.

Девчушка убегает в дом и вскоре выносит игрушку. Кукла с волосами болотного цвета, облезлой кожей и... хвостом.

— Вот это Зонг. Она принцесса русалок, — объясняет девчонка.

Я вздрагиваю.

— Пэй-Пэй, не морочь людям голову!

— Ну мам.

Хозяйка дома усаживает всех у низенького столика. Я размещаюсь в углу, прикрыв кроссовки рюкзаком. Хочется есть культурно, а выходит жадно.

— Как называется ваша деревня? — спрашиваю хозяйку, когда мне предлагают ароматный чай.

Такого я ещё не пробовала.

— Никак. Нас нет на карте. Нас не могли поделить три государства и в итоге оставили в покое. Здесь каждый сам выбирает, кто он.

— Мы живём натуральным хозяйством, — говорит девушка по имени Нгон.

— Выживаем, — уточняет хозяйка, чьего имени я так и не знаю. — Особенно, когда прилив отрезает нас от материка.

— Между сушей и океаном! — с восторгом говорит Пэй. — Как русалки.

— Опять бредни твоего деда, — вздыхает хозяйка и поясняет мне. — Мой отец мореплаватель. Работал в Экваторианске. Ходил в море. Пока не пропал. Потом вернулся. С ума сошёл. Говорит, русалок видел. Вот, игрушку сделал. Мне. Гадость.

Пэй прижимает побитую временем русалочку к себе.

— Не отдам.

— Выбросить было жалко. А игрушек у нас нет. Не положено селянам.

Что если служба контроля популяции не только из-за вируса за мной охотится? Поднимаюсь.

— Спасибо вам за гостеприимство. Мне пора в путь.

— А можно с тобой? — просит Пэй.

— Прости. Не могу.