Заучка для оторвы

Глава 6

Глава 6

У богатых тоже есть сердце…

Даже богатая жизнь наскучивает,

как и то, что богатые тоже

льют горькие слезы.

Порой даже горше тех,

что роняют обычные люди.

Слова автора.

Веро́ника

Слюнявый поцелуй Рустика пришелся в щеку. Я вовремя повернула голову в сторону. Отчего-то не хотелось зажиматься и целоваться на глазах других студентов. Хотя в коридорах университета более развязная молодежь и не только такое вытворяла. Но в последнее время меня отчего-то начали напрягать наши недоотношения с Ростиславом. Я часто начала ловить себя на том, как с жадностью наблюдаю за парами, которые держались за руки, не проявляя излишние эмоции на людях. Они переглядывались, опускали глаза, нежно льнули друг другу. Не было между ними той пошлости, что я могла наблюдать между парами в моем окружении. Вот последние как раз позволяли себе целоваться так, словно они хотели съесть друг друга, не обращая никакого внимания. По-другому, сосались, если говорить на языке молодежи. Также парни могли позволить себе прилюдно ущипнуть за мягкое место либо же залезть под юбку или под платье девушки, задирая подол чуть ли не до талии, а третьи лица, соответственно, любоваться цветом трусов слабого пола.

Мне же хотелось, чтобы у меня все было по-другому. Чтобы не на всеобщее обозрение, только для двоих. Случайные переглядывания в коридорах университета, долгожданные встречи после долгой разлуки, прогулки рука об руку, разговоры ни о чем, но, главное, не молчание, и без всей этой откровенности страсти и пошлости.

‒ Детка, ну сколько можно дуться? ‒ Рустик мое недовольство принял на себя.

Ведь пару дней назад он гулял со своими друзьями в каком-то клубе, а некие доброжелатели не преминули прислать мне фотографии, где он зажимает в углу какую-то грудастую девушку, чуть ли, не уткнувшись лицом в четвертый или даже в пятый размер. Как только он не задохнулся там.

Только мне было все равно. В груди ничего не екало, в душе не поднималась волна недовольства, тем более, ревности. Мои мысли больше занимал ботаник Лавров, который в последние дни после нашего столкновения словно специально попадался мне на глаза, мозоля их. Еще и смотрел на меня поверх своих очков, словно хотел что-то мне поведать, но передумывал в последний момент. И уходил, словно его взгляды были ошибкой, и я не стою того, чтобы хоть о чем-то заговорить со мной. Я же начинала нервничать все сильнее. План мести все никак не приходил в мою прелестную голову, влюбить ботаника в себя уже не казалось такой хорошей идеей. Еще и отец что-то замышлял. Вот чуяло мое сердце, опять эта гадюка что-то затеяла, и она же втянула за собой во все это отца.

‒ Я не дуюсь, было бы за что, ‒ отмахнулась я от сына мэра, словно он и не считался для всех моим парнем, а был лишь помехой вроде надоедливой назойливой пчелы, кружащей вокруг яркого цветка в поисках пыльцы, а тот ни в какую не раскрывал свои лепестки, чтобы насекомое добралось до тычинки.

‒ Поехали тогда сегодня ко мне, ‒ начал он свою песню, положив голову мне на плечо, каждый раз стараясь для того, чтобы уложить меня в постель.

Несмотря на договоренность между нами, что мы пара для вида, периодически Рустик не терял надежды пополнить свою коллекцию и моим именем. И каждый раз одно и тоже. Мы бы поехали к нему на квартиру, что подарил ему отец на совершеннолетие, заказали бы доставку из ресторана, открыли бы вино, а затем он начал бы применять на мне свои дешевые методы по соблазнению девушек. Пикапер недоделанный. Но все его способы я знала на зубок и ни в какую не велась. Да и желания провести сегодняшний вечер в его компании у меня не возникало, наоборот, вызывало во мне отрицание. Все между нами теперь казалось неправильным. А ведь раньше в самом начале наших недоотношений мне нравились его объятия и поцелуи, как и отказывать ему. Я испытывал нереальные эмоции, выводя парня.

‒ Не сегодня, ‒ выцепляя из толпы студентов долгожданную пару нашей старосты и ботаника, проговорила я. ‒ Отец устраивает вроде званого ужина в ресторане, и мое присутствие там обязательно. Не присутствовать – значит, подписать себе смертельный приговор.

Рустик понимающе вздохнул, но мне на его чувства было наплевать. Я уже во все глаза следила за очкастым доходягой. Находить парня в толпе студентов, наблюдать за заучкой для меня стало своеобразным фетишем. Вот и сейчас мои глаза остановились на нем, для себя выделяя то, что Оля слишком близко идет рядом с ним, как и касается его. Не по-дружески, более интимно, чем принято между друзьями. Девушка даже смеялась неестественно, нарочито слишком громко, чтобы привлечь к себе внимание парня. Ботаник же держался, словно его и не интересовала наша староста. Хотя, из них могла бы получиться просто отличная пара. Один «лучше» другого.

И тут Лавров поднял свои глаза и безошибочно сразу посмотрел на меня, будто знал, где я могла быть или что-то почувствовал. И снова его взгляд поверх очков, не то осуждающий, не то ухмыляющийся моим положением. Ему что-то известно? Он знает о том, что до меня еще не дошло? Почему я до сих пор не в курсе? И почему бы ему не подойти и не сказать?

Но мои вопросы прозвучали только в моей голове. И тут я отвлеклась на телефонный звонок, а когда уже подняла голову, Лаврова и след простыл.