Заучка для оторвы

Глава 7

Глава 7

Отцы и дочери…

Никто в этом мире не сможет

любить девушку сильнее,

чем ее отец,

но он же и разочаровывает

сильнее всех.

Слова автора.

Веро́ника

Цинк! Дзинь!

Пузатый бокал на высокой тонкой ножке упал на пол, а я продолжила смотреть прямо в глаза отцу. Как так можно? Неужели он не видел ни мою боль и ни мое разочарование в нем? Но вместо того, чтобы поинтересоваться что не так, папа только нахмурился. И его взгляд не обещал мне ничего хорошего. Он просил вести меня хорошо, ничего не вытворять, а я не послушалась. Ему было все равно, главное, что с ним рядом находилась эта змея и доверчиво заглядывала ему в рот.

К нам тут же подбежал шустрый официант, следом за ним тенью возник и всевидящий и контролирующий администратор. Не хватало только управляющего или самого хозяина ресторана. Какой шум из-за ничего. Подумаешь, глоток дорогого вина разлился, как и разбился один из сотни бокалов из наличия. Простая посуда, которая продается в магазине. Слишком много внимания обычному стеклу, когда тут жизнь рушилась, сердце разбивалось на мелкие кусочки. А ведь его потом не собрать, как пазл, и не склеить, как осколки вазы.

Все за столом молчали, пока расторопные сотрудники ресторана убирали осколки и остатки моего проступка. Искренне приносили извинения. За мой же поступок. Смешные. Но вот мне нисколько не хотелось смеяться. Наоборот, хотелось кричать, что есть мочи, чтобы меня услышали. Кричать так, чтобы горло начинало болеть. Кричать, пока у меня голос не пропал бы. Но меня окружали совершенно глухие люди…

Я поймала на себе предупреждающий взгляд отца. Лучше бы ты свою мадам предупредил и на место вернул. Туда, откуда ее вытащил и в дом моей матери привел. Мама, наверное, в гробу уже десятки раз перевернулась, что папа так поступает с ее домом и с ее дочерью.

− Ника, мы с Мартой решили и подали заявление, − на одном дыхании выпалил отец те самые «заветные» слова для меня, затем с нежной улыбкой взглянул на змею. – И теперь мы будем жить все вместе, как одна семья, − и снова взгляд, теплый и ласковый, на чужую женщину, только не для родной дочери.

Мне же достался совсем другой взгляд. Суровый, не терпящим возражений, холодный. «Когда же ты, папа, вместо дочери предпочел чужую женщину?» Но вместо того, чтобы задать свой вопрос вслух, я отсалютовала новым бокалом родителю, который уже успели заменить на такой же, что и прежде, и наполнить.

− Значит, вас можно сердечно поздравить? – с горечью в голосе проговорила я, затем отпила вино и чуть его не выплюнула. Кислое, горькое, как и моя жизнь с сегодняшнего дня. – Но я не поздравляю тебя, ПАПА, − обращение к отцу я выделила специально. − Нисколько. Ни счастья, ни любви тоже не пожелаю, ведь их у меня нет. А как желать того, чем сама не владеешь, да, отец? Ни любви, ни тепла, ни нежности. Вместо родной дочери ласка чужой женщины.

Горский Владимир Александрович от моих слов изменился в лице. Побледнел.

− Веро́ника! – рев отца заставил всех замолчать и замереть, а от грохота его кулака по столу попадали бокалы, приборы подскочили и слишком громко звякнули о тарелки. Что-то даже снова упало на пол.

Марта рядом с ним аж подпрыгнула и вскрикнула. Остальные посетители все разом повернулись в нашу сторону с возмущенными лицами. Я же внешне оставалась такой же спокойной, какой была, только вот внутри выли волки. Улыбнулась и всем отсалютовала бокалом. Администратор готов был снова оказаться возле нашего столика, но папа жестом остановил всех. Конечно, зачем давать знать чужим людям о том, что творится в семье у самого богатого и влиятельного человека в нашем городе.

− Что, правда глаза колет? – подалась я немного вперёд. − Ладно, ты забыл маму, даже ее фотографии убрал со стола и из своего кабинета. Чем они тебе помешали? Или это твоя новая пассия была недовольна ее негласным присутствием между вами, и ты решил загнать себя под ее каблук? С глаз долой и из сердца вон, правильно, как и из памяти? Я еще могла простить тебе этот жалкий поступок, но только не то, что в дом, который строила мама, обставляла его с любовью и заботой для тебя, для меня, ты решил привести другую, несмотря на мои протесты и выходки. Желаю вам…

И осеклась. Не знала, что желают в таких случаях. Плохого сулить язык не поворачивался. Все-таки, он мой отец и кроме него у меня никого нет ближе. Не было. А вот у него теперь на первом месте не родная дочь, а чужая женщина. Просто залпом допила содержимое своего бокала, поставила его на стол, в последний раз взглянула на отца и просто ушла оттуда. Молча.

Зачем я там была нужна? Третья лишняя. Для чего только позвали? Унизить? Уничтожить? Показать мне, что я другого и не стою, кроме как быть на вторых ролях?

Туманной головой вышла на улицу. Водитель и охранник в одном лице тут же появился рядом со мной, стоило мне оказаться на улице. В руках он держал мою верхнюю одежду, про которую я совершенно забыла. Он накрыл мои плечи и повел в сторону машины отца. Я не стала противиться и вызывать себе такси, чтобы добраться до дома. Не в таком состоянии. Словила на себе участливый взгляд того самого охранника, который был рядом с нами, когда еще жива была мама, сжала кулаки и просто забралась на сиденье машины. Весь путь до загорода, где в одном из элитных поселков находился наш дом, я всю дорогу смотрела в окно. Слез отчего-то не было. Я думала, что буду рыдать всю дорогу, но нет. В душе была пустота, как пустыня Сахара, где гулял один лишь безжалостный ветер, не давая покоя песку. У меня же внутри поселилась боль, въедливая и только разрастающаяся в геометрической прогрессии.