Завещание для внучки

Глава 17

Я повернулась и увидела в дверях сутулую фигуру старика. Ему было лет семьдесят пять, может, чуть меньше.

Мужчина оказался невысокого роста, где-то метр семьдесят, одет странно: бордовый халат длиной до середины икр, под ним виднеются несуразные полосатые штаны и стоптанные тапочки. Благородные черты лица не портили многочисленные морщины: узкий нос чуть загнут книзу, будто клюв хищной птицы, высокие скулы, широкие брови вразлёт, упрямый, немного заострённый подбородок и ниточка бледных губ. И цепкие, голубые глаза, как льдинки, без тени безумия.

- Добрый день! - вежливо улыбнулась я.

Тем временем мадмэ Нанни тоже покинула экипаж и присела в глубоком книксене, так же как и Марк, уважительно поклонившийся старику.

- Добрый, - каркнул Пауль, будто у него что-то заржавело в горле и слова давались ему с превеликим трудом. - Мишель? - он посмотрел на ключницу.

- Преставилась несколько дней назад, - ответила та выпрямившись. Делать священный знак она не стала, и понятно почему: всё же Нанни ходячий мертвец, а вот гномчисс вскинул руку и изобразил крест, заключив его в круг.

- Печально, - покивал маг-затворник, и, повернувшись ко мне, произнёс: - Пройдёмте в дом. Расскажете мне о ваших умозаключениях. Матрица, м-да, о ней.

И, более не говоря ни слова, развернулся, чтобы исчезнуть в тёмном дверном проёме.

Я, переглянувшись с Нанни, снова поднялась на крыльцо и последовала за хозяином дома.

Шагнув за порог, оказалась в небольшой прихожей. Пришлось замереть ненадолго, чтобы зрение перестроилось после дневного света, и только потом я неуверенно двинулась дальше.

В небольшой гостиной царил полумрак, окна прикрывали шторы из плотной ткани, не давая солнечным лучам проникнуть в помещение. На первый взгляд в комнате царил форменный беспорядок, в основе которого лежали книги, свитки и тетради. Но одни в одном месте, другие в другом, ничто не валялось как попало: тома, ровно сложённые друг на друга, выглядели, как аккуратные небоскрёбы, свитки лежали в виде пирамидок, а тетради веером разложены на разных поверхностях.

- Только ничего не трогайте, иначе потом я потрачу прорву времени, чтобы восстановить порядок, - проворчал лорд Шеро, уже устроившийся в кресле. - Мадмэ Нанни, кухня в вашем распоряжении. Приготовьте нам, будьте добры, малиновый взвар с мёдом.

- Да, господин, - поклонилась экономка и исчезла с наших глаз.

- Присаживайтесь, - пригласил он, указав глазами на маленькое свободное место в левом углу дивана, вся остальная его часть была занята какими-то книгами. Кстати, пыли я не увидела ни на одном фолианте. - Примите мои искренние соболезнования, леди Есения.

- Спасибо.

- Но не горюйте слишком долго, ведь смерть — это только начало пути. Уверен, у Мишель ещё будут приключения.

Я молча кивнула, соглашаясь с его словами, сама верила в бессмертие души.

- Это вам, - после секундного замешательства, вынула из недр корзины лакированный сундучок. - Ключа к нему не прилагалось, - добавила я, вкладывая шкатулку в протянутую старческую руку с ухоженными ногтями.

- А он тут и не нужен, шкатулку открыть можно, только капнув на неё кровью, в данном случае моей, - пояснил он, убирая в сторону ларь. - А теперь, что касается вашей теории о магии, которую можно представить в виде матрицы со строгими значениями. Откуда вы это знаете?

- Хотела задать вам такой же вопрос, - хитро прищурилась я. - Вы, случайно, не из другого мира?

- А? - удивился лорд Пауль, а потом внезапно широко улыбнулся, продемонстрировав неплохие для его возраста зубы, - а почему вы вдруг так решили?

- У вас здесь где-то начало восемнадцатого века по земным меркам. А вы оперируете очень сложными понятиями. Я уверена, что таких слов в местном обществе даже не знают. А уж, чтобы понять их смысл в полной мере… Вы наверняка свою теорию уже выносили на обсуждение в какой-нибудь королевской академии магических наук, но вас не поняли. Потому что им не хватает академических знаний, не только в сфере математики, но и в физике, биологии, даже генетике, поскольку магия влияет на человека на клеточном уровне. Я тому пример, сейчас мой организм перестраивается, это, должна заметить, очень неприятный процесс.

С каждым моим словом глаза Шеро становились всё больше, стоило мне замолчать, как он буквально выстрелил:

- А вы знаете математику, фи-зику, био-логию и гене-тику? - незнакомые для него слова он произнёс с паузами.

- Ой, нет, вы что! Не так глубоко, как вам могло показаться, - рассмеялась я, но, взглянув ему в глаза, поняла: он мне не верит. И теперь скорее я от него не смогу избавиться - поедет за мной хоть на край света, пока не выведает всё, что мне известно.

- Нет. Я родился на Шадоне, - вместо того, что его действительно интересовало, сказал он. - На одной из войн, в мою молодость их было достаточно, меня ранили, осколок застрял в голове, он всё ещё там. С того времени мне изредка стали сниться странные сны о матрице, вот только информация давалась кусочками, почитай, всю жизнь ловил эти сновидения, а утром, продрав глаза, спешил всё записать. Изучал труды других учёных, вон их, сколько скопилось, и в моей опочивальне, их столько же, и в кабинете. Но мало что подходило под мою теорию. Потому ваши слова меня шокировали, заставили выскочить на порог, аки молодой козлёнок, позабыв о негнущихся, скрипящих конечностях, и даже пригласить вас всех в свою берлогу.