Завещанные ключи богов

Глава 9...Прикованный тьмой

Прошло несколько дней после трагического события.

Карим посвятил себя организации погребальной церемонии. Среди бескрайних просторов пустыни достать необходимые предметы оказалось невозможно, и ему приходилось путешествовать по окрестностям, посещая отдалённые поселения. Голод и усталость отступили. Глубокая печаль терзала душу, пока наконец тело Акила не предали земле неподалёку от знаменитой Долины Царей. Молодой археолог, для которого Хаким был больше, чем наставником— близким другом, учителем, почти родным человеком, заменившим семью, тяжелее всех переживал потерю. Последний песок, упавший на крышку гроба, словно вытолкнул наружу всю мучительную скорбь, оставив лишь одно сильное чувство — стремление раскрыть тайну внезапной гибели дорогого человека.

Тарват оказался прикован к больничной постели. Чёрные отметины, появившиеся на его шее, стремительно распространились по всему телу, словно тёмные щупальца, захватывая каждую клеточку кожи. Мужчина ослабел настолько, что едва мог поднять руку. Кожа приобрела нездоровую бледность, дыхание стало поверхностным и прерывистым. Глаза утратили живость, взгляд застыл в тумане бесконечной усталости. Большую часть суток он проводил погружённым в сон, пробуждаясь лишь ненадолго, когда дочь осторожно касалась его руки.

Сознание туманилось. Когда же ему удавалось собрать силы и хотя бы частично осознать происходящее вокруг, мысли были заняты лишь одним — любимой дочерью. Мужчина боялся, что девушка увидит его таким беспомощным и больным. Отвращение к собственному состоянию мучило сильнее физической боли. Питаясь против воли, стараясь проглотить пару ложечек жидкого супа ради неё, он каждый раз чувствовал тошноту, которую пытался подавлять усилием воли, но всё заканчивалось приступами рвоты.

Доктор беспомощно разводил руками — современная медицина оказалась бессильной перед загадочным недугом. Однако он не сдавался и отчаянно искал решение проблемы, погрузившись в изучение древних трактатов и старинных книг по искусству исцеления, надеясь обнаружить там ключ к спасению своего пациента. Лекарь мог предложить лишь средство, способное смягчить проявления болезни. Однако эффект от него был незначительным.

Алия была в растерянности, не зная, как облегчить страдания отца. Всё, что оставалось , — кормить его и подавать лекарства. Её часто можно было застать сидящей возле кровати Тарвата. Девушка лишилась сна, что отразилось на внешности и самочувствии. Лицо утратило свежесть, глаза покраснели и распухли от слёз, губы потеряли естественный оттенок. Несмотря на слабость и усталость, она упорно продолжала посещать больного отца.

Таммам вновь вернулась в палатку лекаря. В руках она несла тарелку ароматного домашнего супа, специально приготовленного ею самой.

— Привет, папа, — тихо произнесла она, устраиваясь рядом. — Я принесла твоё любимое блюдо, только-только приготовила…

Но старик остался неподвижен, погружён в своё болезненное забытьё. Тогда девушка осторожно дотронулась до его прохладной руки и нежно прошептала:

— Папочка, я рядом, я пришла тебя проведать, — прошептала она нежно.

Медленно, едва заметно, веки Тарвата дрогнули, открывая мутные глаза. Его речь была невнятной, дыхание неровным, но сквозь затуманенное состояние он сумел выдавить слабое:

— Спаси… Спасибо, доченька моя… С таким внимательным ребёнком выздоровление придёт быстрее…

Алию обожгла горячая волна благодарности и любви, и одна солёная слезинка скатилась по щеке.

— Конечно же, поправишься, — всхлипнула она. — Пока это не случится, я всегда буду рядом с тобой.

— Спасибо… — выдавив слова благодарности, мужчина снова погрузился в мрак, навсегда оставляя мир позади себя.

— Папа! — вскрикнула девушка, заметив странную неподвижность. — Вернись ко мне!

Её пальцы дрожали, хватаясь за холодную отцовскую ладонь, но рука безвольно скользнула прочь, оставив еë одну перед лицом страшной реальности.

Подскочив, Алия судорожно попыталась прощупать пульс, но сердце молчало.

— Папа… папа… слышишь меня?! — звала дочь, отчаянно хлопая его по щекам. Однако он больше ничего не видел и не ощущал нежных рук своего ребёнка.

— Доктор! Мой отец умирает! —раздался крик, охваченный паникой и отчаянием. Голова кружилась, сердце билось учащённо, и единственным желанием было остановить этот ужас. Собрав остатки мужества, девушка принялась массировать грудную клетку, надеясь оживить остановившееся сердце.

— Подожди, пожалуйста, папа, мы справимся вместе, — шептала она, боясь потерять надежду.

Её крик услышали врач и Карим, бросившиеся ей на помощь в палатку. Алия дрожала, лихорадочно встряхивая неподвижное тело своего отца, отчаянно надеясь увидеть открывающиеся глаза, услышать голос и снова почувствовать тепло его дыхания.

Фуад мгновенно оказался рядом, крепко обхватил девушку руками и потянул прочь от обмякшего тела. Она сопротивлялась, стремясь вернуться обратно.

— Он будет жить, отпусти меня! — всхлипывала Таммам сквозь слёзы, катящиеся потоком по лицу и застилавшие взор туманом отчаяния.

— Алия! — властно окликнул Карим, силой выводя её наружу. — Врач здесь, дай ему спокойно сделать своё дело!

Почувствовав бесполезность сопротивления, она перестала пытаться вырваться и, повернувшись, прижала лицо к груди Карима, ища защиты и опоры.

— Папочка…- прошептала девушка еле слышно, чувствуя, как весь окружающий мир стремительно теряет чёткость очертаний.

Голова вдруг закружилась, вновь наполнившись странными голосами, чей хор звучал будто вне времени. Перед глазами появилось видение — загадочное существо с телом женщины и головой львицы, окрашенное оттенком пепельно-серебряного цвета.

— «Это проклятие, сними его , иначе оно погубит тебя точно так же, как поглотило всех остальных», — раздался надломленный голос существа.

И словно растаяв в воздухе, видение исчезло подобно клубящемуся дыму, устремлённому вверх, оставив Алию бессильно рухнуть в забытьё.