Заветное желание Его Темнейшества

Глава 1

В огромном тронном зале царила мгла.

Двуликое божество луны печально заглядывало через высокие стрельчатые окна, лишь немного разгоняя тьму, царившую во дворце. Ночное светило и солнце мертвых, давно потеряло своё величие и великолепие, став блеклой тенью самой себя. Некогда яркий лик, торжественно сияющий в ночном небе, сейчас стал бледным, словно подёрнутым старой пыльной занавесью.

В тени, на троне, стоявшем на возвышении, куда не достигал лунный свет, сидел Август. Он откинулся на мягкую спинку трона, запрокинув голову. Длинные пепельные волосы, рассыпавшись по плечам, упали на грудь. Его глаза были закрыты, ноги расслаблено вытянуты вперед. Можно было подумать, что он спал, но, когда в тронной зале раздались семенящие шаги, ресницы Августа дрогнули.

Слуга опасливо приближался, испуганно втягивая голову в плечи.

— Всё готово, господин, — прошелестел он и замер в почтительном поклоне перед тронным возвышением.

Август долго молчал, разглядывая ничтожного человека, в нём поднималась глухая волна раздражения. Внезапно его глаза сверкнули алым, а рука медленно поднялась по направлению к слуге. Чёрная тень от руки Августа змеёй поползла по ступенькам, быстро достигнув ног несчастного. Человек захрипел, схватился за горло, упал на колени. Задергался, иссыхая на глазах. Кожа пожелтела и истончилась, пергаментом обтянув кости. Пальцы рвали одежду и царапали грудь, пытаясь дать стремительно высыхающим лёгким немного воздуха. Через несколько мгновений слуга замер бесформенной грудой из одежды и костей, неестественно выпучив глаза. Август сжал пальцы, всё ещё вытянутой руки и останки начали рассыпаться в пыль, быстро поглощаемую тенями. Рука опустилась лишь тогда, когда тени исчезли, выпив человека полностью. Легко поднявшись, он спустился к подножию трона.

— Моё Темнейшество… — холодно бросил он в пустоту тронного зала. — Я сказал называть меня Моё Темнейшество.

Пыльная луна, заглядывавшая в окна, осветила половину его лица, заострив черты и придав хищное выражение. Август повернул голову к окну, пристально разглядывая ночное светило. Луна, поблекла ещё больше, словно смогла разглядеть в его глазах ненависть к себе.

Из всех богов Август больше всего ненавидел двуликую Луну: Айне и Хонса. Ненавидел и ничего не мог с ними сделать. Это ненавистное божество было единственным, кого он не тронет, пока была жива Рия. Её жизнь зависела от Айне, поэтому Айне жила тоже, а вместе с ней и проклятый Хонс.

Гулкое эхо шагов сопровождало Августа пока он шёл к высоким дверям тронного зала, которые предупредительно открылись перед ним. Два маленьких служки с опущенными головами открывали двери и одновременно старались остаться незаметными.

В последний месяц Август стал слишком раздражительным, и малейшая провинность безжалостно каралась смертью. Порой, было достаточно даже неловкого движения, чтобы его недовольство выплеснулось холодной яростью. Слуги боялись поднимать голову в его присутствии. Они старались не попадаться на его пути без надобности и учились растворяться в тёмных углах, неумело подражая теням.

Тёмные коридоры дворца были пустынны. Дворец, некогда сияющий и брызжущий жизнью, стал тихим и погруженным во тьму, которая, казалось, не рассеивалась даже днём. Сам Август не нуждался в свете. Он уже давно жил во тьме. Привык видеть тенями, дышать тенями, чувствовать тенями. В коридорах, вдоль стен, стояли только молчаливые стражи. Глаза воинов застилала тьма, которой, после их смерти, щедро одарил Август.

Он шёл в одиночестве мимо закрытых дверей, мимо высоких окон с печальным ликом луны в них, мимо безмолвных вытянувшихся стражей. Тьма собиралась под его ногами и сгущалась в углах, когда он проходил дальше. Чёрный плащ его, казалось, был бесконечным. Длинным подолом он скользил по полу и растворялся в густых тенях ночного коридора. Август шёл в южное крыло, где дворец хоть как-то освещался. Там жила Рия.

Взмахом руки он отпустил служанок, дежуривших у дверей её спальни. Те покорно исчезли, неслышно растворившись глубине дальних комнат. Август вытянул руку и легко толкнул двери.

Полумрак комнаты немного рассеивался одинокой свечой в дальнем углу и тусклым светом бледной луны. На ходу расстегивая застежки черного с серебром плаща и такого же камзола, Август бесшумно подошёл к кровати. Рия спала. На его лице появилась некое подобие нежности. Взгляд смягчился, сменив холод и равнодушие на слабые отголоски тепла. Одежда с тихим шорохом упала к его ногам. Август стянул с себя сапоги из мягчайшей кожи и лёг на ложе. Аккуратно, словно опасаясь потревожить сон спящей, обнял.

Даже через одеяло он почувствовал худобу тела Рии. Рука, лежащая на одеяле, казалась ему почти прозрачной. Щеки снова впали. Он легкими касаниями пальцев очертил контур подбородка и бледных губ. Длинные ресницы, шелковистые волосы и пухлые губы это всё, что осталось от её прежнего облика.

Август приподнялся на руках, навис на спящей.

— Совсем скоро, милая, — тихо прошептал он, склоняясь к её губам, — совсем скоро…

Пожалуй, ещё вкус губ Рии остался таким же, и, как и прежде, сводил Августа с ума. Всего один поцелуй смог разжечь пожар в крови, заставить чаще стучать сердце и свернуть внизу живота крутой узел нетерпения. Август стянул с неё одеяло. Она спала обнаженной, так, как и требовал он сегодня от её служанок. Огладил тело руками, спускаясь к бёдрам. Бархатистая кожа под пальцами Августа была прохладной и гладкой.