Заветное желание Гарри

11. Откровенный разговор

― Итак. ― Снейп садится, закидывая ногу за ногу, ― раз вы поели, надеюсь, вы не откажете мне в удовольствии ответить на некоторые вопросы.

При этом Снейп совсем не выглядит так, будто общаться с Гарри для него в удовольствие. Его мрачный взгляд пробирает до мурашек, и на Гарри разом наваливаются все его грехи ― а их накопилось немало.

― Надеюсь на честность… ложь я не терплю, ― Снейп сверкает глазами. ― И легко распознаю, когда мне врут.

Гарри испуганно кивает:

― Да, сэр.

А что ему еще остается?

Но это еще не означает, что он на все согласен. Или что он не попытается скрыть что-то совсем неправильное, болезненное, о чем Снейп не должен знать. Может, он и не полезет в его личные дела, но кто его знает?

Как хорошо, что здесь нет того эликсира… сыворотки правды, кажется.

Тот еще смотрит на него какое-то время, а Гарри старается не опускать глаза, не выказывать слабость. Пусть не думает, что он его боится. Хотя на самом деле Гарри становится все больше не по себе.

― В таком случае… я хочу знать, зачем вы это сделали?

Гарри теряется. Он не понимает вопроса.

― Что именно? ― спрашивает он хрипло из-за того, что в горле сразу же пересохло.

― Зачем вы так сильно захотели… того, чего захотели? ― Снейп пристально на него смотрит. ― Что вам было нужно на самом деле?

― Я… ну… ― запинается Гарри. Это тот самый тонкий лед, по которому лучше не ходить. Ведь Снейп не хочет ничего слышать о своем сыне, это причиняет ему боль. Так зачем он об этом спрашивает?

― Разве в этом… в моем желании есть что-то плохое, сэр? ― выкручивается он, отвечая вопросом на вопрос.

Снейп раздраженно хмыкает, проводя ладонью по лицу.

― Разве я это говорил? Меня удивляет, каким сильным было ваше желание, хотя оно совсем вас не касалось… Вы даже не представляете, как много нужно для того, чтобы Дамблдор явился перед вами и забрал в этот расчудесный мир, ― язвительно говорит он, глядя в сторону. ― Вот я и хочу разобраться… Не могу поверить, что вы были так заинтересованы в моем счастье.

С каждого слова Снейпа будто капает яд, которым его душа полна до краев. Он так говорит так, будто очень хотел попасть сюда, но его не пустили. Словно он старался изо всех сил, но Дамблдор его желание посчитал слишком незначительным, чтобы обращать на него внимание…

― Я просто хотел, чтобы Мариус снова стал живым, вот и все, ― быстро говорит Гарри, напряженно сцепив руки перед собой.

― Так сильно? ― Снейп поднимает голову, а Гарри смотрит на него и отворачивается. В его темных глубоких глазах снова слишком много боли. А теперь Гарри еще чувствует себя виноватым, что не смог… что у него ничего не получилось.

Как будто хоть что-то зависело от него.

― Вы учились в разных группах, ― тихо говорит Снейп. ― Так почему…

Он замолкает, потирая переносицу и видимо собираясь с мыслями. А может ему просто слишком тяжело говорить об этом.

Гарри в какие-то доли секунды решается сказать правду. Ведь терять ему особо нечего.

― Мариус был моим другом, ― говорит он, наблюдая, как Снейп поднимает голову, и его взгляд меняется. Но тут же его лицо будто маской покрывает равнодушие.

― У моего сына было много друзей, ― замечает он.

― О, они дружили с ним только потому, что вы ― его отец, ― выдает Гарри, сам того не ожидая.

― Я подслушал тот ваш разговор, ― отвечает он на немой вопрос Снейпа, который смотрит на него так, будто видит впервые. ― Когда Мариус просил вас взять меня к себе на Рождество… да, он считал меня своим лучшим другом. А у меня, кроме него, и не было друзей… ― зачем-то добавляет он, и в горле появляется огромный ком. Так, нужно сворачивать на что-то другое, немедленно.

Снейп прищурено смотрит в одну точку. Вдруг он резко выпрямляется и беззвучно ахает ― вспомнил.

― Мне… теперь это не имеет никакого значения, ― выдавливает он и несколько раз с трудом сглатывает.

― Вы тогда испугались, что я могу к вам привязаться, ― голос Гарри дрожит, но он идет до конца. Он не позволит Снейпу стать для него кем-то большим, чем временный опекун.

― Но вы ошибались, сэр, ― продолжает он, сжав руки в кулаки. ― Я просто хотел дружить с Мариусом, а вы... я ни за что бы к вам не привязался. Особенно теперь.

― Согласен, теперь это невозможно, ― подтверждает Снейп.

Гарри почему-то кажется, что профессора обидели его слова.

― А сейчас мне не нужен никакой опекун, ― припечатывает он. Пусть Снейп не думает, что Гарри очень рад, что они теперь живут в одной квартире. Может, когда-то давно он этого и хотел… неосознанно, конечно. Умом-то он понимал, что Снейпу он никто, и что этого никогда не произойдет.

― Ваша искренность делает вам честь, но не более того. ― Снейп, кажется, уже полностью овладел собой. Он выпрямляется в кресле и смотрит на Гарри сверху вниз своим надменным холодным взглядом.

― Насчет опекунства вряд ли что-то изменится, ― продолжает он без единой эмоции. ― Я взял за вас ответственность и буду нести ее ровно столько, сколько мы пробудем в этом мире… если нужно, вплоть до вашего совершеннолетия.

Гарри весь передергивается. Жить с ним здесь до восемнадцати лет… та еще пытка. Но не стоит об этом думать, ведь он намерен найти Мариуса. Когда это случится, Снейп забудет обо всей этой глупой ответственности, которую на него никто не возлагал.

― У меня есть к вам еще кое-что, ― резкий голос выдергивает его из раздумий. Гарри выпрямляется. Да, наказание. Интересно, как Снейп обычно наказывает?

Точнее, не обычно. Для Гарри у него наверняка припасено что-то особенное. Недаром же он так изощрялся на занятиях, стараясь его унизить, ударить словами как можно больнее.