Заветное желание Гарри

17. Такое светлое Рождество

Гарри рисует картину. Он успеет, обязательно успеет. До Рождества остался месяц. Он закрашивает небо голубой краской и добавляет туда капельку зеленого ― в самый уголок холста. А потом на секунду прикрывает глаза и представляет себя где-то посередине ― парящей маленькой точкой.

Три месяца учебы на новом месте пролетели мгновенно ― как квоффл в кольцо зазевавшегося вратаря. Гарри долго себе не признавался, что как бы он ни любил пансион и рисовать, магия все же нравилась ему куда больше ― она дарила свободу. Это было почти, как летать. К слову, летать у него получалось отлично, и он уже не падал с метлы: просто никто ее больше не заколдовывал. Гарри наслаждался уроками полетов и мало того, его чуть не взяли в квиддичную команду ― оказалось, что он и правда в этом очень хорош.

Гарри стал бы самым юным ловцом за всю историю Хогвартса, если бы не Снейп. Тот очень строго поговорил с МакГонагалл и высказался, что если студенты начинают играть в «эту ужасно опасную игру» только со второго курса, то у Гарри есть еще целый год, чтобы упражняться в полетах, и что пока он его опекун, он не допустит, чтобы его воспитанник снова попал в беду.

Это означало, что как только Снейп перестанет им быть ― у Гарри и руки развяжутся. Кажется, МакГонагалл этого очень ждет. А ждет ли этого на самом деле Гарри?

***

До Рождества три недели. Самое время перейти к прорисовке крупных элементов. Гарри берет черную краску, и на холсте сбоку появляется темный силуэт дерева ― с изящными изогнутыми ветками, почти без листьев, точнее, листья тоже темные. Он выглядит не пугающим, а скорее ― величественным. От него веет надежностью, и он подозрительно похож на фигуру Снейпа в его неизменно черной мантии.

Гарри откладывает кисточку и задумывается. Снейп после того случая с истощением стал… чуточку терпимее к нему, что ли. Может, потому, что избавился от мигрени, и она больше не портила ему настроение. А может ― это была своеобразная благодарность за «лечение».

Нет, Снейп не превратился в милого добряка. Он по-прежнему вел себя холодно и отстраненно, как бы всем видом демонстрируя, что он не тот, к кому можно и нужно привязываться. Он все так же был невыносим на своих уроках ― которые Гарри благополучно не посещал и узнавал об этом от сокурсников. Но что-то изменилось, однозначно. И это «что-то» неуловимо витало в атмосфере: Гарри мог без страха обратиться к нему за помощью и знать, что ему не откажут. Конечно, в случае, если Снейп реально мог помочь. А когда Гарри хотел разобраться в сложных магических явлениях, он шел либо к умнице-Гермионе, либо к МакГонагалл.

Индивидуальные уроки превзошли все его ожидания. Снейп был удивительно терпеливым и покладистым, когда объяснял тему или поправлял руку Гарри, чтобы в момент рисования она находилась под правильным углом. Но когда закипал ― все-таки вспыльчивость осталась при нем, ― то не говорил гадости, как раньше, а просто отходил в сторону. Что он там делал ― считал до десяти, проводил дыхательные практики, ― Гарри не знал. Но возвращался он уже в нормальном состоянии и, как ни в чем не бывало, продолжал урок. Иногда он немного брюзжал по поводу того, что здесь невозможно купить нормальный учебник по технике рисования, и все приходится объяснять на пальцах, чтобы «научить огромное стадо баранов банальным вещам». Но эти речи совсем не относились к Гарри, и это было… как-то непривычно.

***

Гарри аккуратно выписывает золотой краской закат, добавляя всполохи красного. Он бы мог продвигаться быстрее, если бы не уйма заданий по каждому предмету. До Рождества ― всего две недели, надо ускоряться, но мысли то и дело уплывают в сторону, делая его рассеянным. Золотые переливы напоминают ему галлеоны, которые лежат в мешочке на каминной полке. Этот мешочек был брошен туда так небрежно, что несколько монет просыпалось на полку. Снейп больше не притронулся к ним и так сильно обрадовался первой зарплате, что не стал даже скрывать выражение торжества на лице.

Гарри как-то попытался спросить, что это за деньги в мешочке, но тут же пожалел. Снейп так на него взглянул, что ему захотелось срочно забрать свои слова обратно. «Это не мои деньги, понятно? ― все же ответил он, хоть и очень раздраженно. ― И мне крайне неприятно было их тратить… по крайне мере, на себя».

Наверное, Снейп намекал, что можно взять эти деньги и потратить хоть все сразу ― ему безразлична их судьба. Но Гарри, конечно же, не стал. Он даже не знал, что делать с теми двумя золотыми монетами. Сначала он попытался отдать их Снейпу, но тот категорически отказался и даже разозлился ― что неудивительно. А когда профессор МакГонагалл неожиданно взяла с собой гриффиндорцев-первокурсников в деревеньку Хогсмид прогуляться и развеяться после промежуточных контрольных, Снейп дал ему еще ― на карманные расходы, но теперь уже не из мешочка, а из собственной зарплаты. Гарри чувствовал себя очень странно, будто это все происходит не с ним.

От переполнявших эмоций он не мог придумать, куда потратить галлеоны, и случайно зашел в магазин с домашним декором, где присмотрел красивую раму. Она была небольшой, деревянной, с резными аккуратными узорами. Гарри не знал, хватит ли ему денег, но оказалось, что один галлеон стоит чуть ли не целое состояние: с одной монеты он набил полные карманы сдачей в виде мелких кругляшей. Гарри одновременно обрадовался и смутился: Снейп наверняка разбирался в денежной системе этого мира и был в курсе, какую ценность несут эти деньги. Гарри в этот день чувствовал себя слишком богатым и… как ни странно, любимым, хотя это было не так. Снейп со всей своей ответственностью и чувством долга просто заботился о нем, как умел, и при этом не забывал напомнить, что это ― временно. Так что придумывать небылицы точно не стоило.

***

За неделю до праздников Гарри кажется, что его картина выглядит как сотни других: в ней нет ничего особенного. Тут его осеняет. На фоне молочно-голубого закатного неба он рисует ярко-красную точку, которая постепенно обретает узнаваемые формы. Это мини-феникс, которого Гарри назвал ― Никки. Он не знал, уместно ли это имя для такой красивой птицы, но потом решил, что раз феникс получился очень маленьким, имя будет кстати. Гарри часто выходил во двор и смотрел, как тот вырисовывает длинным хвостом красивые плавные узоры в небе, а потом снижается и садится к нему на плечо, дружески тыкаясь клювом в щеку.