Заветное желание Гарри

19. Не получается жить по-старому (это пугает)

― Поттер, сегодня вы пропустили завтрак. У вас есть этому объяснение?

Гарри даже не поворачивает голову. Он стоит возле импровизированного окна, в котором виднеются горы и озеро ― не настоящие, но с ними веселее в этих мрачных подземельях.

Он игнорирует профессора со вчерашнего вечера, хотя можно этого и не делать. Просто ему так легче.

Просто он не хочет ежесекундно вспоминать ту живую картинку из зеркала, но она то и дело непрошено появляется перед глазами.

― А на обеде почти ни к чему не притронулись. Вам заболеть хочется или что, я не пойму?

Его голос звучит с резкими, почти грубыми интонациями, но Гарри больше не боится. Хотя ― лучше бы боялся. Это привычное, знакомое чувство, в котором нет ничего удивительного. Куда более странно ощущать себя… нужным, что ли. Когда кому-то есть дело до его плохого аппетита, который у него всегда был таким.

Раньше на эти мелочи никто не обращал внимания.

― Поттер... почему вы так себя ведете?

Он снова называет его по фамилии. А почему, собственно, Гарри решил, что теперь все будет по-другому? Потому, что вчера Снейп попытался извиниться?

Гарри продолжает стоять к нему спиной, хотя это уже верх дерзости. На самом деле он верит Дамблдору и верит Снейпу, который в тот момент был уязвим настолько, что им легко завладело злобное существо, оставленное Волан-де-Мортом в «подарок» Хогвартсу. Верит, но не хочет сдаваться.

Это и есть та самая стена, которая разрушилась, и которую он выстраивает заново. Один кирпичик, второй, третий…

На самом деле где-то глубоко внутри он хочет, чтобы никакой стены не было. Просто… это небезопасно. Мечтать, надеяться… На что? Что когда-нибудь он займет место Мариуса в сердце Снейпа?

Этого никогда не случится.

Да он этого и не хочет. Он бы хотел вернуть друга. Увидеть его живым. Это его самое большое желание. Странно, что зеркало показало другое. Не то, что должно быть на самом деле.

― Поттер!

Снейп начинает злиться всерьез. Что ж, имеет право. Гарри все равно не повернется к нему, как бы тот ни орал.

Не повернется ― если никто не возьмет его за предплечье и не развернет к себе лицом. Вот так, как это делает профессор.

Гарри сталкивается с его взглядом, не успев отвести глаза. В глазах Снейпа столько отчаяния, что Гарри предпочел бы никогда этого не видеть.

― Просто ответьте на один вопрос. ― Снейп наклоняется к нему. ― Что я сказал вам вчера?

― Когда? ― В горле пересыхает. Гарри прекрасно знает ― когда, но не хочет показывать. И отвечать тоже не хочет.

― Вы знаете. ― Снейп берет его обеими руками за плечи, чего раньше не случалось, и смотрит в лицо ― очень близко.

― Я… я не помню, ― пытается неловко он соврать и рвется из его рук, но тиски только сжимаются.

― Хватит меня изводить! Вы мне сейчас же все расскажете или… убирайтесь отсюда к своим гриффиндорцам!

Гарри пытается что-то ответить ― очередную ложь, ― но горло перехватывает спазмом, и он едва ли может вдохнуть.

Снейп сильно разозлился, поэтому так сказал… правда?

Или нет?

Лишний.

Он не скажет ему никогда. Он не может… не может дышать.

Он боится заплакать перед ним. Да это и не получится. От спазма он только натужно кашляет, чувствуя, что его больше не держат. Гарри отступает до тех пор, пока не упирается в стену. Он бессильно опускается на пол, хватаясь за горло и пытаясь сделать хоть маленький вдох. Перед глазами темнеет, он плохо осознает, что происходит, даже когда чувствует теплые ладони на своем лице. Кажется, к нему обращаются. Да, его зовут по имени, но он не может ответить и даже понять, откуда идет голос. Но он четко слышит, как Снейп довольно громко зовет: «Милли!» и перед ними тут же появляется услужливая эльфиха.

Гарри так удивляется, что спазм его отпускает. Он снова может дышать.

Какое-то время они оба завороженно глядят на Милли, а она ― на них.

― Быстро ― принеси для Поттера успокоительное, а лучше ― вместе с мадам Помфри... чтобы она тоже немедленно сюда пришла, ― спохватившись, приказывает Снейп.

Гарри так впечатлен, что его прорывает.

― Вы сами, вы... вызвали ее, ― все еще немного задыхаясь, произносит он. - У вас... у вас есть магия!

― Помолчите, Поттер, ― не зло, скорее устало произносит Снейп. ― Не надо сейчас говорить. Ничего у меня нет.

Он сидит рядом с ним на коленях совершено разбитый. Он держит его за руку, рассеянно перебирая пальцы.

― Сейчас все будет хорошо, ― говорит он. ― Все будет хорошо.

Гарри тихонько придвигается к нему.

― У вас есть магия, ― повторяет он хрипло, все еще немного покашливая, но с каждой минутой ему становится все лучше и лучше. А еще он не хочет, чтобы Снейп отпускал его руку, поэтому продолжает кашлять. Все эти нежности, то тепло, которое он неизменно дарит ему, когда Гарри чувствует себя плохо ― это же взаимосвязано, верно?

Так что Гарри не прочь еще немного поболеть.

С неудовольствием он наблюдает, как из камина выходит мадам Помфри и направляется к нему. Она опускается перед ним на колени, отстраняет от Снейпа и начинает водить палочкой по воздуху.

― Что ты с ним сделал, Северус? ― возмущенно спрашивает она, закончив магическую диагностику. ― Почему с твоим ребенком постоянно что-то случается?

Гарри не понимает, о чем она. С тех пор, как он упал с метлы, и у него исчезли все кости в руке, прошло больше четырех месяцев. И за это время он только один раз расшиб лоб, когда носился вместе с Роном по коридорам, как угорелый ― просто было скучно, ― и еще подвернул ногу на ступеньках, когда опаздывал на трансфигурацию. Вот и все. А после вчерашней встречи с частицей Волан-да-Морта он остался вполне здоров и невредим. Что-то мадам Помфри сгущает краски.