Заветное желание Гарри

24. Когда все стало только хуже

Проснувшись на следующий день, Гарри первым делом думает, что вчерашний день ему приснился.

Такой яркий, наполненный эмоциями, местами грустный и в то же время счастливый сон. Он помнит все до мельчайших деталей и то, как Снейп, придя в себя от сыворотки, поднял его на руки и перенес в апартаменты с помощью каминной сети, не дождавшись Дамблдора. А потом долго сидел с ним на диване, пока Гарри окончательно не успокоился.

Гарри пришлось признаться, чего он так испугался вначале. Снейп, кажется, немного обиделся, услышав его искренний ответ. Он сказал, что никогда в жизни не стал бы принуждать его насильственным способом говорить правду или делать что-либо другое.

А еще Гарри извинился за некоторые вопросы. Он просто не знал, какой ответ за ними последует, и то, что казалось безобидным, вынудило профессора раскрыть очень личное. Снейп считал же, что Гарри наоборот его слишком щадил. Он ожидал совсем других вопросов. Каких именно ― не сказал, заметил только, что насчет Мариуса ему давно следовало бы рассказать самому, да он все не решался.

В общем, это был прекрасный день. Или сон. Или то и другое одновременно.

Гарри выходит в гостиную и сталкивается взглядом со Снейпом, который сидит на диване и пьет кофе. Значит, он вызывал эльфа. Снова. И у него получилось.

― Ты почему босиком? ― слышит он и понимает: это не сон, а правда.

Гарри подходит и останавливается в нескольких шагах от него.

― Все, что было вчера... ― начинает он неловко, ― теперь так будет всегда?

Снейп протягивает руку. Он будто понял его с полуслова. Гарри несмело садится рядом. Снейп обнимает его за плечи, а Гарри прижимается к его теплому боку и замирает.

Может, если Гарри сделает что-то плохое, профессор больше не будет к нему так добр?

― К слову, ― Снейп откашливается, немного отстраняя его от себя, ― я должен тебя наказать.

― За что? ― Гарри удивленно вскидывает на него глаза.

― Ах, ты уже не помнишь? ― Уголок рта его приподнимается. ― А что ты вчера учинил в библиотеке?

― Да, точно. ― Гарри нервно вытирает руки о штаны. Он и правда забыл.

Как-то странно слышать о наказании после таких теплых объятий, да и вообще после всего.

― Вообще я не знаю, как тебя наказать, ― продолжает Снейп. ― Я никогда… ну, я не знаю, как еще наказывать ребенка, кроме отработок.

Гарри весь сжимается внутри. Это означает, что он не наказывал Мариуса. Вообще. Что их ссоры проходили, они мирились и все. Что Мариус не был таким ужасным, как Гарри. Не лез во всякие опасные штуки, не убегал ― не считая того самого единственного раза, ― не был настолько непослушным…

Он никогда не сможет стать таким же.

― Пожалуй… ты проведешь три дня в своей комнате, начиная с завтрашнего, ― слышит он. ― Без магии ― палочку оставишь у меня. За это время тебе стоит подумать о том, как себя вести, даже если тебя провоцируют.

― Но Малфой… он говорил мне всякие гадости! ― выпаливает Гарри.

― Это не имеет значения, ― спокойно говорит Снейп. ― Он вышел сухим из воды, а у тебя проблемы. Мне кажется, есть о чем задуматься.

Гарри вспоминает, что у него уже начались февральские каникулы. Интересно, если б не они, какое наказание бы ему назначили?

Он тут же присекает фантазии на эту тему, ведь насущная проблема не лучше.

― Значит, я не должен выходить вообще-вообще? ― уточняет он.

― Ну… да. ― Снейп смотрит на него так, будто это странный вопрос.

― То есть, мне теперь нельзя будет есть и ходить в туалет? ― на всякий случай спрашивает он.

― Не говори глупостей, ― морщится Снейп. ― Ты будешь заниматься чем-то спокойным у себя в комнате, при этом Милли обеспечит тебя завтраком, обедом и ужином ― я сам за этим прослежу. Туалет и душ ― в твоем распоряжении в любое время суток. Но из апартаментов ― никуда.

― О… ну ладно, ― с сомнением произносит Гарри. Как-то это слабо похоже на наказание. Снейп просто не знает, как его наказывали Дурсли. Наверное, не стоит об этом говорить. И стоит притвориться обиженнным. Он надувает щеки и делает недовольное лицо. Кажется, вот так, должно все выглядеть правильно. Тут же он с шумом выпускает воздух.

― Ой, совсем забыл, ко мне Рон должен приехать! Получается, его вчера вечером забрали, а завтра привезут на один день, мы как раз договорились и…

Гарри сникает под внимательным взглядом Снейпа.

― Все твои встречи с друзьями отменяются на эти три дня, ― говорит он через паузу.

― Но… ― Гарри беспомощно разводит руками. ― Получается, он приедет, а я не смогу к нему даже выйти?

― Мне жаль, Гарри, но наказание есть наказание, ― тихо говорит Снейп. ― Отправь Уизли сову, чтобы он не приезжал зря, и, если хочешь, договорись с ним на другой день.

Гарри кивает. Ему немного грустно, что не увидится с другом, но в глубине души он благодарен, что Снейп даже в наказании относился к нему по-человечески и разрешил отправить письмо.

А еще у него сегодня индивидуальные, независимо от каникул. Гарри быстро пишет Рону, отпрашивается в совятню и со спокойной душой возвращается. Несмотря на назначенное наказание и то, что он не проведет завтрашний день с Роном, как собирался, он совсем не чувствует себя несчастным. Наоборот. Ему хорошо. Очень. Так хорошо, что даже страшно становится от все той же неизменной предательской мысли: а что если завтра все изменится?

Что если Снейпу он слишком надоест или ошибется так сильно, что тот откажется от него?

Сможет ли он быть хорошим, послушным ― таким, каким его хотят видеть? И не один день, а все время?

Гарри старается об этом не думать, но тягостные мысли все равно лезут в голову. Подошло время ужина, а после него ― небольшое занятие по рисованию. Надо думать о хорошем, о том, как они с профессором классно проведут время. Ведь его отношение полностью изменилось, и Гарри теперь ищет его общения, ловит его взгляд, а когда его нет рядом ― скучает и больше не скрывает это от себя.