Заветное желание Гарри

32. Одно желание на двоих

Гарри спит. Или не спит. Он видит огромного, распластанного на полу монстра, которого обливают ацетоном, и тот растекается цветными струйками краски, проникающими в щели.

Он пытается проснуться, но не может. Значит, все происходит сейчас, наяву. А так хотелось, чтобы это был сон!

Чтобы не было той ужасной давящей плиты, которую невозможно сдвинуть никакими силами, как ни старайся…

Но у него получилось. Он нарушил запрет. Когда нарушаешь ― все получается, главное не бояться…

Плита взлетела… а что было потом?

Гарри силится открыть глаза, но его веки словно придавлены гирями.

Он хочет проснуться и спросить ― просто спросить…

Он не уверен, что хочет услышать правду.

Ну почему он не откинул плиту раньше? Почему тянул?

И… значит, он все-таки спит. Может, пройдет еще немного времени, и он проснется в родных апартаментах, в своей новой комнате, выйдет в гостиную, а там Снейп…

Живой и невредимый.

На которого не падали никакие тяжелые плиты. А если и падали, то только в ночных кошмарах…

― Гарри, Гарри, просыпайся! ― Кто-то тормошит его за плечо, ласково и негромко приговаривая.

Он делает неимоверное усилие и приоткрывает глаза, в которые тут же бьет неприятный белый свет. Он морщится, но пытается снова. Ему надоело быть во власти спутанного сознания, которое уже начало рисовать картинки одна другой страшнее. Марево рассеивается, и Гарри начинает видеть: белый потолок, белое покрывало, белые перегородки, склоненную над ним мадам Помфри…

Больничное крыло.

В первый раз после подобной магической встряски Гарри лежал в своей комнате. А сейчас он здесь. Наверное, потому, что Снейп не может за ним ухаживать. Может, ему плохо ― так плохо, что он не в силах даже ему воды подать. А может он…

Гарри не хочет продолжать.

― Ты очень долго спал. ― Мадам Помфри меняет ласковый тон на более сдержанный, превращаясь в привычно строгую медсестру.

― Сколько? ― хрипит он. В горле пересохло.

― Сутки, ― сообщает та. ― К тебе приходили друзья…

― Кто? ― Гарри приподнимается на локтях.

― Рон Уизли, Невилл Лонгботтом, ― перечисляет медсестра. ― Чуть позже тебя навестила Гермиона Грейнджер…

Рон. Рон приходил к нему.

― Что они говорили? ― бормочет он, потирая лоб. ― Я ничего не помню…

― Рассказывали, чем закончилась битва с теми чудовищами. ― Мадам Помфри хмурится, складывая руки на груди. ― Я не разрешила им долго здесь быть…

― Их растворили? ― с надеждой спрашивает Гарри.

― Разумеется.

― И цветные струйки растеклись по полу? ― зачем-то спрашивает он.

― Мистер Филч очень этим недоволен, ― помолчав, говорит мадам Помфри. ― Краска въелась так, что полы нужно мыть с ацетоном много раз, и магия здесь бессильна.

― А Снейп? ― вырывается у него прежде, чем он успевает подумать.

Ведь к ответу он по-прежнему не готов.

― Профессор Снейп, ― строго поправляет его Помфри, а у Гарри отлегает от сердца: стала бы она придираться к мелочам, если бы все было так плохо?

― Где он? ― внутри у него все сжимается.

― Отдыхает в конце палаты. ― Мадам Помфри неопределенно машет рукой, а Гарри поспешно спускает ноги с кровати. Та его тормозит:

― Куда собрался? Я не разрешала тебе вставать. А разбудила, чтобы ты выпил вот эти зелья…

Да плевать ему на зелья! Гарри сползает с кровати, несмотря на то, что Помфри пытается удержать его на месте. Да, голова кружится, ноги дрожат, колени подгибаются ― состояние еще то. Но все что ему нужно сейчас ― увидеть Снейпа.

И он справится. Он дойдет.

― Его нельзя тревожить! ― Мадам Помфри идет следом, но к счастью, не дергает за руку и не пытается увести обратно. Гарри, пошатываясь, заглядывает в каждую секцию, перегороженную белыми непрозрачными полотнами, а эта огромная палата все никак не заканчивается. Он просто хочет проверить каждую койку, вдруг медсестра что-то напутала…

Он не хочет пройти мимо цели.

А еще не хочет дойти до конца палаты и не обнаружить Снейпа нигде…

И узнать, что его просто обманули. Чтобы он не тревожился раньше времени, пока еще не восстановил свои силы.

Нет ничего страшнее такой лжи.

Вот она, последняя перегороженная секция. Гарри останавливается перед ней. Нужно заглянуть, но он не может…

Просто не может.

Ведет себя, как последний трус.

Волевым усилием он делает шаг вперед, а потом стремглав бросается к кровати, которая, к счастью, не пуста.

Снейп лежит на постели поверх одеяла в той же одежде, в которой был, разве что штанина на левой ноге обрезана чуть ли не полностью: вся его нога закована в толстый белый гипс, который выглядывает из-под мантии. К слову, он укрыт своей мантией, а не одеялом. Наверное, потому, что в больничном крыле жарко, даже душно.

Он спит, рвано дыша, а его ресницы то и дело вздрагивают, словно у него сон не глубокий.

Гарри, ворвавшись в секцию, немного не рассчитывает движения ― координация у него все еще нарушена ― и почти падает на кровать. Снейп вздрагивает и просыпается. Гарри утыкается лицом ему в грудь, но тут же испуганно подается назад: там что-то выпуклое и непонятное…

― Осторожнее. ― Мадам Помфри отстраняет его. Она приподнимает мантию, открывая обозрению перемотанную руку Снейпа, лежащую как раз на груди.

― Ой, простите… ― шепчет Гарри. ― Вам больно? Я не хотел…

― Нет, ничего, ― тот откашливается и слабо тянет к нему здоровую руку.