Завхоз-попаданка против Дракона

Глава 10

— Заберите свои бумаги! — она едва не смахнула документы на пол.

Ей хотелось, чтобы это свидетельство того, что она чуть не оказалась где-то в холодном замке, поскорее исчезло со стола.

Коналл удивленно приподнял бровь: вряд ли им кто-то в замке командовал, но все же схватил документы, сжал в руке, резко развернулся и пошел к выходу.

У двери он остановился и повторил, словно думал, что у нее что-то с памятью:

— Месяц, Аланис. Время пошло. Если сегодня на обед снова будет только жесткая пересоленная оленина с какой-то бурдой, я сошлю тебя раньше.

Дверь захлопнулась.

Валентина Петровна обессиленно выдохнула. Сердце колотилось как бешеное.

— Ну вот, Валя, — прошептала она себе. — Выпросила ты себе отсрочку. А теперь за работу.

Она огляделась: комната лучше за эти минуты не стала. Даже сложно было понять за что хвататься в первую очередь.

— Так…Первым делом нужно переодеться — ходить в таком платье просто стыдно! Что люди скажут?! — решила она.

Валентина Петровна вышла из большого зала в длинный коридор. Спина была мокрой от напряжения, а колени предательски подрагивали. Адреналин отступал, уступая место чудовищной усталости.

Но расслабляться было нельзя. Есть всего тридцать дней, чтобы превратить этот феодальный кошмар во что-то приличное.

Она двинулась по коридорам, полагаясь на воспоминания Аланис: прежняя хозяйка обитала где-то в восточном крыле. Пока она шла, то с тяжёлым сердцем разглядывала настоящую разруху. Великолепные гобелены с пейзажами были изъедены молью до состояния кружева. На одном из них вместо лесного озера уже зияла дыра, за которой просвечивала голая каменная стена. Поблёкшие портреты гордых предков и полотна с эпичными битвами в позолоченных рамах покрывал толстый слой пыли.

“И здесь молодежь совершенно не уважает прошлое!” — возмущенно думала Валентина Петровна, глядя на это безобразие.

Слой пыли лежал везде, даже на перилах (уборщиц — лишить премии, если она у них вообще есть), сквозняки тихо завывали из всех щелей, грязь по углам на полу явно уже чувствовала себя полноправной хозяйкой в замке.

По дороге ей попалось массивное зеркало — высокое, в человеческий рост, потемневшее от времени, в старинной витиеватой оправе. Та когда-то была выкрашена под золото, но теперь краска вспучилась, облупилась и свисала чешуйками, обнажая тёмное, пересохшее дерево. По углам оправу украшали потертые завитки и листья.

Валентина Петровна стерла с него серый слой подолом платья (все равно эту дрянь она больше надевать не собиралась), и зеркало показало ей отражение, подёрнутое лёгкой мутью и паутиной мелких трещинок по краям.

Она, наконец, смогла толком разглядеть тело в которое попала: капризный надменный изгиб пухлых губ, большие синие глаза с неестественно длинными черными изогнутыми ресницами, копна золотистых вьющихся волос, нежная белая кожа. Валентина Петровна даже невольно залюбовалась отражением: “Как же хороша, чертовка! Просто кукла, хоть сейчас в телевизор, — но тут же грозно продолжила. — Только вот характер дрянь, белоручка, да еще и нет мозгов”.

Валентина Петровна все еще не могла свыкнуться с мыслью, что теперь это она, и зеркале видела по-прежнему не себя, а прежнюю хозяйку. Уж слишком они были разные.

В те далекие годы, когда Валентине было двадцать два — она была суровой черноволосой девушкой, комсомолкой, активисткой… но не такой уж и красавицей. Поэтому было так непривычно сознавать, что в зеркале отражается настоящая красотка и это она. А впрочем любоваться собой некогда, надо скорее браться за дело, красота может и спасет мир, но не спасет этот замок.

Добравшись до своих покоев, она толкнула дверь и замерла на пороге.