Завхоз-попаданка против Дракона

Глава 12

В продавленном кресле сидел кот. И не просто сидел, а сидел верхом на растерзанной когтями коробке с шоколадными конфетами (явно откуда-то стащил) и с упоением, жмурясь от счастья и громко чавкая, жевал трюфель, посыпанный какао.

Большой, черный, как вороново крыло. Один глаз у него был зеленый, другой — желтый.

Увидев Валентину Петровну, он не убежал, даже не подавился. Он медленно прожевал очередную конфету, облизнулся, демонстрируя розовый язык, посмотрел на нее с выражением абсолютного презрения и произнес мягким голосом, растягивая гласные:

— Ну и чего ты замерла, убогая, словно видишь меня в первый раз? Я надеялся, что наш ящер тебя, наконец, испепелил или на худой конец сослал, куда подальше. Ты что опять вымолила прощение слезами и соплями? Тьфу, какая гадость, — фыркнул он в длинные усы.

Удивляться сил уже не было. После Дракона-мужа и чужого тела говорящий кот казался вполне логичным продолжением дурдома.

— Я не вымолила! — отбила обвинение Валентина Петровна. За кого он её принимает?! Ни у кого она в ногах не валялась и не будет!

— Я заключила договор, — гневно закончила она.

Кот замер с недоеденной конфетой в лапе. Его разноцветные глаза округлились.

— Что ты заключила? — переспросил он. — Договор? Ты? Аланис, ты, конечно, мастерица врать, но на этот раз что-то совсем фантазию растеряла. Ты же слово «договор» даже писать не умеешь. Ты вместо подписи крестик ставишь, когда забываешь, какие буквы нужно выводить.

Валентине Петровне надоело оправдываться, и она решила начать знакомство сначала.

— Итак, кто ты такой? — спросила Валентина Петровна, грозно приближаясь к его креслу. Кот на это только лениво зевнул, продемонстрировав набор тонких зубов-игл, которым позавидовала бы любая акула. И снисходительно ответил:

— Да уж. А склерозом ты раньше вроде не страдала. Казалось, что хуже уже и быть не может, а оказывается может. Вспоминай давай! Я — фамильяр этого богами проклятого рода. Зовут меня Беленгор, порождение тьмы. Но ты, Аланис, обычно зовешь меня «Толстая крыса» или «Чучело блохастое». Вот за “Толстую крысу” обидно! Я не толстый! Я пушистый! Тебя на этот раз Коналл по голове чем-то приложил что ли? Он же женщин не бьет.

“Чучело блохастое,” — Валентина Петровна хмыкнула про себя. Свою любимую кошку Нюру она бы так никогда не назвала. Только “кисонька” и “солнышко”. Жаль только на небеса недавно ушла ее “кисонька”. Валентина Петровна даже вздохнула от нахлынувших воспоминаний и потерла глаз, чтобы не поползла предательская слеза.

Теперь вот у нее говорящий кот. Придется принять всё как есть.

— Беленгор, значит… Длинно, — прикинула вслух Валентина Петровна. — Будешь… Будешь… Беляш. У нас на вокзале как раз такие продают… подгорелые, черные.

Кот поперхнулся очередной конфетой. Желтый глаз дернулся.

— Беляш?! Это что?! Пирожки такие?! Я древний дух, а не какое-то тебе хлебо-булочное изделие! Это просто оскорбительно! — Кот раздраженно зашипел и даже демонстративно выпустил когти.

Но Валентине некогда было выяснять отношения с котами.

— А я женщина, у которой нет времени на глупости. Слушай, Беляш, раз ты тут местный дух, докладывай обстановку. Почему в комнате хозяйки такой бардак? Раз она сама такая безрукая… — Валентина Петровна запнулась, вспомнив, что хозяйка теперь она. — Уборщицы что ли вымерли в замке?

Она поддела носком туфли фантик, который валялся на полу посередине комнаты.

— И есть здесь хоть какая-нибудь тряпка: пыль смахнуть? Здесь же не за что невозможно взяться — руки тут же будут в грязи!

Кот спрыгнул с кресла и подошел ближе, принюхиваясь.

— В замке вообще-то служанки убирают, не эти… уборщицы. Ты сегодня какая-то особенно ненормальная. Аура вроде твоя и духи твои вонючие от ведьмы с зеленых болот, но фонит... чужой магией…и какой-то решительностью. Странно. Коналл под страхом смерти запретил чужую магию в замке…