Завхоз-попаданка против Дракона

Глава 24

Тут из-за угла появилась Лиза, и Беляш растворился в воздухе. В её тонких пальцах, покрасневших от холода, была зажата алая кружевная лента — единственное яркое пятно в этом сером коридоре.

— Это... это подойдет, Ваша Светлость? — робко спросила она, не смея поднять глаз.

Валентина Петровна посмотрела на кружево. Ах, да. Она же сама просила что-то, чем можно подвязать эти непослушные шелковистые локоны, которые так и лезли в лицо, мешая инспекции. Хотя, честно говоря, сейчас ей больше всего хотелось не бантики крутить, а затянуть эту ленту на лбу тугим узлом, как это делал Рэмбо в тех старых боевиках, которые покойный муж Витя порой смотрел по выходным. Хотелось нанести на скулы боевую раскраску из сажи и взять в руки швабру, как пулемет.

— Подойдет! Спасибо, Лизонька, — Валентина Петровна решительно перехватила волосы, стягивая их в тугой, высокий хвост. — Теперь хоть обзор не загораживают.

Война за уют была официально объявлена, и отступать Валентине Петровне было решительно некуда — позади, как говорится, была Москва. Поэтому — только вперед, на амбразуры бытового хаоса!

— Лиза! — позвала она служанку, которая продолжала жаться к стене, глядя на хозяйку как на ожившее стихийное бедствие. — Веди меня в прачечную. Я видела сегодня полотенца в своей ванной. И простынь видела. Они не белые, Лиза! Они даже не серые. Они цвета мокрого бетона. Это никуда не годится. Это просто позор какой-то!

Лиза еще сильнее вжала голову в плечи, отчего стала похожа на маленькую испуганную мышку.

— Так ведь... Ваша Светлость... мыло нынче скверное, — пролепетала она. — Господин Управляющий говорит, жир нынче в цене, щелок везут из-за моря, дороги размыло... Прачки наши бедные руки в кровь стирают, трут-трут, а белье только сереет и дырами идет. И магия тут бессильна, миледи...

— Магия, говоришь? — Валентина Петровна хмыкнула, поправляя воротник платья. — Магия тут и не нужна. Тут голова нужна.

Прачечная располагалась в самом низу, в полуподвале, окна которого были вровень с утоптанной землей. Логично — чтобы сразу сливать грязную воду в сточные канавы.

Когда Валентина Петровна распахнула тяжелую дверь, обитую железом, на неё пахнуло таким густым, тяжелым паром, что дыхание перехватило. Волосы мгновенно стали влажными, а на лице выступила испарина. Внутри царил полумрак. Три женщины с раскрасневшимися лицами и голыми по локоть руками стояли над огромными деревянными корытами, похожими на гробы для великанов.

Они с остервенением терли белье о рифленые деревянные доски. Звук — шоркающий, ритмичный — разносился под сводами. Ох, как знакомо это всё было Валентине Петровне! В её памяти мгновенно всплыли те времена, когда о стиральной машине-автомате можно было только в журнале «Работница» прочитать. Такие доски были у каждой советской женщины: железные, рифленые, они стояли в ванных комнатах как орудия пыток. Это сейчас всех разбаловали техникой: посудомойками, мультиварками, роботами-пылесосами... А тогда был чистый, первобытный труд.

— Стоять! — скомандовала Валентина Петровна, проходя в самый центр помещения, становясь в лужу мыльной воды.

Прачки замерли, как по команде «Смирно!». Одна из них, самая старшая, с костлявыми плечами, обтянутыми мокрой рубахой, и лицом, изборожденным глубокими морщинами-траншеями, вытерла руки о заскорузлый передник.

— Ваша Светлость, мы стараемся... — голос её был хриплым от постоянной сырости. — Но простыни старые, вода из колодца жесткая, как камень... Ничего не берет эту серость.

Валентина подошла к корыту и двумя пальцами выловила из мутной мыльной жижи нечто бесформенное. Это была наволочка, когда-то, вероятно, белоснежная. Теперь она пахла прогорклым жиром и какой-то дешевой, удушливой отдушкой.

— Это не стирка, милочки, — вздохнула Валентина Петровна, разглядывая ткань на свет. — Это медленное убийство хорошей ткани. Вы так только волокна разрушаете, втирая грязь поглубже, а чистоты не добьетесь и к следующему пришествию.

Она взяла кусок мыла, лежавший на краю корыта. Оно было темным, липким, пахло псиной и почти не давало пены, лишь оставляло на коже противную маслянистую пленку.

— Какая дрянь. Кролл и здесь нашел, на чем сэкономить. Видимо, закупил самое дешевое, — констатировала она, швыряя мыло обратно. — Значит так, барышни, слушаем мою команду. Бросайте свои доски. Хватит спины горбатить. Мы будем заниматься вывариванием.