Завхоз-попаданка против Дракона

Глава 30

— Марта, — негромко, чтобы не напугать, спросила она, — а у тебя есть дети?

Кухарка вздрогнула, рука с ложкой на мгновение замерла в воздухе. Но, встретившись взглядом с теплыми, чуть лукавыми глазами хозяйки, в которых не было ни капли высокомерия, она немного расслабилась. — Да, Ваша Светлость. Две девочки у меня. Совсем маленькие еще, Магда да Софи. У сестры в деревне они сейчас, пока я тут, на службе... Скучаю страшно, — она шмыгнула носом и тут же испуганно прикрыла рот рукой.

— Ох, две девчушки — это же чудесно, — вздохнула Валентина Петровна, и в её голосе прозвучала такая искренняя грусть, что даже старый пёс, дремавший у очага, приоткрыл один глаз. — Платьица, бантики, вечные косички... Самый золотой возраст, когда они верят, что мама — самая умная и красивая на свете.

— А вы... вы правда любите детей? — неожиданно осмелела Марта. В её голосе сквозило такое неподдельное удивление, что Валентине Петровне стало ясно: прежняя хозяйка тела к детям относилась в лучшем случае как к досадному шуму.

— Конечно! — Валентина Петровна на секунду осеклась, едва не выдав правду про свою Настю — взрослую дочь-экономиста и двух внучек. — У моей... дальней родственницы, с которой мы были когда-то не разлей вода, есть уже и взрослая дочь, и даже две внучки имеются! Такие егозы, я вам скажу, глаз да глаз нужен. Однажды, помню, они решили, что их кот слишком скучного цвета. Взяли краску… для ткани — яркую такую, синюю — и покрасили беднягу, пока тот спал. Получился не кот, а какой-то сказочный зверь. Долго потом отмывали и кота, и детей, и ковры — всё было в синих пятнах!

Она начала рассказывать подробности этой истории, на ходу заменяя «акварель» на «краску для тканей», «хрущевку» на «усадьбу», и постепенно стол ожил. Сначала робко хихикнула Лиза, затем Ганс, перестав краснеть, вставил историю про жеребенка, который вообразил себя собакой и пытался приносить палку.

Атмосфера в кухне окончательно разрядилась. Тяжелое облако страха рассеялось, уступив место простому человеческому теплу. В этот момент за длинным кухонным столом не было Леди и холопов, не было Герцогини и конюхов — были просто люди, делящиеся друг с другом кусочками своих жизней.

Валентина Петровна неторопливо ела свою кашу, и она казалась ей вкуснее любого ресторанного деликатеса, потому что была приправлена самым редким ингредиентом — искренностью и теплом.

Когда тарелка опустела, Валентина по привычке встала и взяла её. Удивленно посмотрела на вмиг вскочившую Лизу, которая потянулась за ее грязной посудой.

Подойдя к большой дубовой кадке с водой, стоявшей у стены, Валентина Петровна привычным, доведенным до автоматизма движением сполоснула тарелку и ложку.

За спиной воцарилась гробовая тишина. Обернувшись, она увидела, что слуги смотрят на неё так, будто она только что превратила воду в компот из сухофруктов или взлетела под потолок.

— Просто магия какая-то… — прошептал Ганс, глядя на чистую тарелку в руках хозяйки.

Валентина Петровна только усмехнулась про себя.

«Не магия, дорогие мои, — подумала она. — А нормальное человеческое поведение и жизнь без домработницы».

— Спасибо за завтрак, Марта. Было очень вкусно, — она кивнула присутствующим и вышла из кухни, оставив за собой шлейф недоумения и странного, нового для этого замка чувства — уважения.

— Лиза, доедай — бросила она уже у дверей. — Я хочу увидеть кладовую с постельным бельем. Я должна знать, сколько у нас комплектов в наличии. Будем составлять инвентарную опись. Остальные начинайте убирать в столовой, чтобы туда обед можно было подавать.

Тут и к бабке нечего было ходить, явно и столовая выглядела не лучше, чем все в этом замке..

Лиза, услышав свое имя, тут же вскочила и бросилась за хозяйкой. Валентине Петровне осталось только покачать головой. Никакого самоуважения в девочке. Такие обычно становятся жертвами травли в классе. Валентина Петровна очень надеялась, что управляющий не издевается над бедной девочкой.