Зависимость от чудовища

Глава 1

Мою мать проще всего назвать одним словом. Оно короткое, ёмкое и всегда вызывает у людей либо недоумение, либо неловкий смех. Сука. По-другому я не могу и не хочу её называть. Отца я не видела никогда. Даже на старой, выцветшей фотографии. Для меня его просто не существовало, и это, наверное, даже к лучшему. Меньше вопросов — меньше боли.

Всё, что я знаю о семье — это запах сигарет и злости в нашей старой квартире, которая, кстати, нам не принадлежала. Квартира была отчима. Джона. Придурка, который считал себя королём мира только потому, что у него были деньги на оплату коммуналки и «двушка» в спальном районе.

В школе меня колотили одноклассники за то, что я «странная» и «нищебродка», а потом, дома, — Джон. Ему даже повод был не нужен. Я вовремя не помыла посуду? Получи. Слишком громко дышала? Заработай затрещину. Мать видела это. Она всегда это видела. Она стояла в дверном проёме кухни с каменным лицом, курила в форточку и молчала. Даже когда после побоев Джон уходил курить на лестницу, она проходила мимо меня, как мимо пустого места.

А потом родился он. Мой младший брат Дешон. Их общий с Джоном ребёнок.

И вот тут начался цирк. Оказывается, эти двое вполне умели улыбаться. Оказывается, они умели заботливо поправлять одеялко, сюсюкать, покупать игрушки и окружать любовью. Я смотрела на это как зритель в театре, отделённая от сцены невидимой, но очень толстой стеной. Мне там места не было.

Кульминацией стал не очередной удар, а разговор. Спокойный, будничный, как обсуждение погоды. Мать посмотрела на меня, потом на Джона, кивнула ему и сказала:

— Мы хотим, чтобы ты знала. Мы ждём, когда ты закончишь школу и съедешь. Ты нам мешаешь.

Круто, да? После такого любой подросток обзаводится пожизненным абонементом в клуб травмированных. Я покинутая и недолюбленная, и я это признаю. В этом нет стыда, это просто факт моей биографии, как дата рождения или номер паспорта. Просто у кого-то аллергия на пыльцу, а у меня — аллергия на семью.

Поэтому я вцепилась в учёбу зубами и когтями. Это был мой единственный шанс. Исторический факультет, педагогический. Ничего героического, просто учитель истории. Но это был мой билет. И когда пришло письмо о зачислении и стипендии, я чуть не разрыдалась прямо в школьном коридоре. Чудо случилось.

Но чудеса в нашей стране случаются с подвохом. Почти три месяца я толкалась в очередях на общежитие. Три месяца я жила у троюродной тетки, женщины, которая согласилась приютить племянницу из вежливости, а потом каждое утро за завтраком интересовалась: «Ну что, когда там твоя общага? Долго ещё?».

Я старалась не обращать внимания, помогать по дому, быть незаметной, но этот ритмичный стук её вопросов въедался в мозг хуже навязчивой мелодии.

Но я выдержала. Я всегда выдерживаю.

И вот, наконец, ключ от комнаты в общежитии был у меня в руках. Металлический, холодный. Мой. Он пах свободой.

Жизнь наладилась. Как по щелчку. Я стала меньше вздрагивать от резких звуков, перестала просыпаться по ночам от чувства, что я кому-то мешаю. Я с головой ушла в конспекты, лекции и библиотеку. А потом появилась Стеф.

Моя соседка. Оказалось, что мы учимся в одной группе. Поначалу она меня дико бесила. Стеф была из тех людей, которые улыбаются просто так, задают личные вопросы и пытаются заглянуть в глаза. Я была колючей, как ёж, и молчаливой, как рыба. Мы не ладили. Но в комнате площадью восемнадцать квадратных метров долго враждовать невозможно. Месяцев через пять мы притерлись. Она перестала лезть в душу, а я перестала шипеть, когда она включала музыку. И оказалось, что она — чудесная.

Так пролетел первый курс. Тихий, спокойный, почти счастливый год. За это время я всего дважды говорила с матерью по телефону. На мой день рождения и на её. Поздравления были сухими и неловкими.

— Сия, у тебя всё в порядке? — спросила она.

— Да, — ответила я.

— Ну, пока.

— Пока.

Этого ей было достаточно. Этого мне было достаточно, чтобы понять: мосты сожжены. К чёрту её. К чёрту их всех.

На лето в общежитии осталась я одна. Все разъехались по домам, к мамам и папам, к запаху пирожков и родным скандалам. А меня никто не ждал. Впервые в жизни я осталась совершенно одна. Грустно? Нет. Это было лучшее лето в моей жизни.