Заводное сердце. Девочка из ниоткуда

Глава 5. Вышеград

– Вы хоть понимаете, что натворили?! Чудовищная безответственность! Вы вдвоём подвергли риску нас всех. Весь город!

Мужской голос рвался из-за закрытых створчатых дверей, гневными волнами растекаясь по коридору. Девушка – высокая, тонкая, с тёмно-карими глазами и медно-рыжими косами, затейливо уложенными вокруг головы – прижалась спиной к стене, стараясь не пропустить ни слова.

– Позвольте нам объяснить… – возразил второй голос – звонкий, девчоночий. – Мы…

– Не позволю, Ксандра! – отрезал скрытый за дверью мужчина. – Вы совершили преступление. Без позволения, обманом, покинули город. И отправились – куда? Прямиком в Цареград, в лапы Магистру. Вы осознаёте, что могли погибнуть? Или, хуже того, попасть в казематы. Уж ты-то, Дарий, лучше других должен понимать, что это значит для любого из Мастеров. И особенно – для тебя и твоей сестры. Прости, что приходится говорить об этом, но я, честное слово, не знаю, какими ещё словами могу на тебя повлиять.(ВСЯ ГЛАВА – НОВАЯ =>)

Рыжеволосая девушка за дверью подобралась, сощурила глаза и вытянула вперёд заострённое лицо, боясь упустить хотя бы слово. Она стала похожа на притаившегося в траве хорька.

– Но мы ведь здесь, – голос Дария дрожал от волнения. – Мы целы. За нами даже не было погони…

– Даже?! – рявкнул мужчина. – Даже не было погони?! Нет, я отказываюсь верить, что у вас хватает глупости такое говорить. Я всегда знал, что вы своенравны и неуправляемы, но сегодняшнее происшествие… Объясните хотя бы, зачем? Что вы хотели найти в Оплоте?

– Мы хотели освободить… – после паузы начала Ксандра. Но голос её зазвучал глухо, словно сквозь толстое стекло.

Девушка в коридоре нахмурилась и нетерпеливо пошевелила пальцами. На долю мгновения в её руке засеребрилась – и тут же исчезла – тонкая полоса. 

– …по нашим расчётам он должен был быть там, но…

Теперь до рыжеволосой доносились только обрывки фраз – неясные, далёкие. Она тряхнула головой и шагнула поближе к дверям, но снова отступила в тень. Нет, нельзя. Вон как дрожит Основа – вход в зал наверняка исчерчен охранными формулами. Ступишь чуть ближе – и сразу выдашь себя с головой. Хватит того, что Дария наверняка посадят под замок или даже заберут остограф. Как бы всё-таки узнать, о чём они там говорят?

– Заходи, Дара. Нечего прятаться, – густой низкий голос заставил девушку вздрогнуть и покраснеть. – Я же вижу, ты очень хочешь послушать. К тому же я уверен, без тебя эта выходка не обошлась.

Высокая расписная дверь щёлкнула, приотворилась, и Дара, глубоко вздохнув, боком просочилась внутрь.

В кабинете – обычно ярко освещённом – теперь мерцали несколько лучезаров. В их свете гостья увидела медноволосого – такого же, как и она сама – худого юношу. Девушка рядом с ним – темноглазая, взволнованная – щетинилась торчащими во все стороны чёрными прядками. Они вымученно кивнули Даре и снова повернули бледные лица к высокому молодому мужчине с ярко-голубыми глазами. Он стоял, опершись на большой письменный стол и сложив руки на груди. Очень светлые, почти белые, волосы мужчины волнами лежали на его плечах, пурпурный, расшитый золотом камзол, бросал на строгое лицо красные отсветы.

– Это глупо, Дара. Подслушивать. Неужели ты думаешь, что кто-то может спрятаться у моего кабинета и остаться незамеченным?

– Я, – девушка опустила голову. – Простите… Мирон Васильевич, я волновалась за брата.

– Вот как? Твоего брата ждёт наказание. Но его даже сравнить нельзя с тем, на что способны Блюстители. Так вот ответь мне, Дара, – он впился холодным взглядом в лицо девушки, – почему ты не волновалась с утра, когда твой брат исчез из города? И почему не пришла ко мне и ничего не сказала? 

Девушка, услышав это, отпрянула.

– Но я же… Я не доносительница какая-нибудь! – бросила она с вызовом.

Мирон приподнял светлую бровь.

– Это, разумеется, похвально. Но как Первый Вышеградский советник и Хранитель Знаний, я отвечаю за то, чтобы вы сносно учились и не наделали глупостей. Я полагал, что худо-бедно, но справляюсь с этой задачей. Оказалось, я ошибался.

Дарий перехватил виноватый взгляд сестры и потупился. Ксандра шумно втянула воздух, готовясь возразить, но вместо этого цокнула языком и принялась с оживлённым интересом разглядывать стены, расписанные золотыми цветами. Сердцевины цветов напоминали зубчатые колёса, а листья – будто выкованные из тонкого металла, казалось, еле слышно позвякивали.

– И всё-таки, кое-чем я могу гордиться, – продолжал Мирон. Он оттолкнулся от стола и, расправив плечи, принялся расхаживать перед беглецами. – Я вижу, что в вас много доброты, много сочувствия. Это важнее формул и искусства владения ключами и аспектами. Сердце рвётся ввысь, и вы бежите за ним, не думая об опасности…

Дара приосанилась, Ксандра смотрела на учителя с любопытством.

– Именно поэтому я и не рассказывал вам о Варе Чудариной. Знал, что вы не успокоитесь, пока не выкинете что-то безрассудное, вроде сегодняшней вылазки. Понятия не имею, как вы обо всём узнали, но… Остановитесь. Да, остановитесь, – повторил Мирон, глядя, как вспыхивает возмущение на лицах его подопечных. – Мы слишком мало знаем об этой девочке. Её… Её отец нарушил законы – законы своего города, какими бы абсурдными они ни казались, и законы Вышеграда. Он замешан в краже очень ценного манускрипта. Будь он Мастером, его бы изгнали, навсегда.

– Но Варя в этом не виновата! – воскликнул Дарий. – Если вы сами не хотите ей помочь, почему не разрешите нам? Здесь она будет в безопасности…